— А я все думал, в чём мне ходить звонки клиентам устанавливать, — мрачно пошутил его компаньон. — А тут такая спецодежда нарисовалась.

— Отличная мысль! Только галстук сначала поправь.

— Дайте я, — вышла вперед давно крутившаяся рядом Глафира и принялась хлопотать вокруг Будищева.

— Всё, — решительно заявил Барановский. — Нам уже пора, а то и впрямь опоздаем. — Возьмите этот цилиндр и отправляемся. Да, не забудьте приколоть крест к лацкану!

— Ну, точно — буржуй недорезанный! — пробормотал про себя новоявленный щеголь.

— Что-то вы давно не захаживали, Дмитрий Николаевич, — едва слышно промурлыкала горничная, подавая ему головной убор. — Совсем забыли про меня, загордились.

— Дела, Глашенька, — так же тихо отвечал он ей. — Ни секунды для личного счастья!

Обычно такие незначительные награды как Знак отличия ордена Святой Анны, вручали непосредственные начальники отличившихся или представители местных властей, скажем, градоначальники или, в совсем уж особых случаях, губернаторы. И если бы Будищев спас всего лишь инженера Барановского, то, скорее всего, так было бы и на этот раз. Но судьбе было угодно, чтобы он накрыл собой ещё и сына одного весьма влиятельного человека. Что интересно, барон Штиглиц вовсе не хлопотал о награждении спасителя Людвига, а всего лишь поинтересовался, когда таковое случится, но и этого внимания оказалось достаточно. Государь, узнав о происшествии, пожелал наградить отличившегося молодца лично, не придавая, впрочем, делу слишком большой огласки.

Выйдя из здания Царскосельского вокзала, Барановский с Будищевым взяли извозчика и скоро были перед императорской резиденцией. Дмитрий был уверен, что охрана будет их долго мурыжить, проверяя и перепроверяя личность прибывших, но к его удивлению ничего подобного не случилось. Командовавший дежурившими в тот день лейб-стрелками офицер лишь сверился с имевшимся у него списком и, удостоверившись, что такие персоны в нем обозначены, просто пропустил их внутрь.

Дворцовая полиция тоже не проявила особого внимания к новоприбывшим, продемонстрировав тем самым, по мнению бывшего унтера, полную профнепригодность. Более того, их с инженером даже не обыскали. Лишь какой-то офицер с нервным лицом мельком оглядел их и, видимо, удовлетворившись этим осмотром, тут же вышел прочь.

— Кох, — чуть слышно шепнул своему спутнику Барановский.

— Что? — не понял тот.

— Это капитан Кох, — чуть подробнее объяснил инженер. — Начальник охраны Его Величества.

— Лох он, а не Кох, — проворчал про себя в ответ Дмитрий.

После этого представительный лакей проводил их в один из павильонов и велел ждать. Вид у него был при этом такой величественный, что никто и не подумал ему возразить. Ждать им пришлось довольно долго. Владимир Степанович, видимо привычный к ожиданиям в передних сильных мира сего, переносил это с полным спокойствием, а вот Будищеву это скоро наскучило, и он стал изучать окружающую обстановку. Благо что посмотреть в императорской резиденции было на что.

Усилия его не пропали даром и скоро он заметил, что за портьерой происходит какое-то шевеление. Недолго думая, он подошел к ней и резко отодвинул плотную ткань в сторону.

— Ой! — вскрикнул прячущийся там мальчишка и сделал попытку смыться.

— Стоять-бояться! — немедля пресек эти поползновения Дмитрий и ухватил беглеца за воротник матроски.

Мальчик, явно не ожидавший подобного обращения, застыл как вкопанный и лишь растерянно хлопал глазами, глядя на высокого незнакомца.

— Ты кто? — поинтересовался подошедший к ним Владимир Степанович.

— Гога, — с явным удивлением отвечал тот, видимо не понимая, как его могут не знать.

— И почему ты тут прячешься?

— Просто так.

— Ты с кем-то играешь?

— Со мной никто не играет, — насупился малыш. — Только матушка иногда, но ей постоянно некогда.

— Подожди-ка, — стал что-то понимать Барановский. — А как тебя полностью зовут, ты знаешь?

— Князь Георгий Александрович Долгоруков! [52] — гордо отчеканил тот в ответ.

— Такой маленький, а уже князь? — усмехнулся Будищев.

— Дмитрий, немедля отпустите вашего пленника, — обеспокоенно сказал своему спутнику инженер, но тот неожиданно присел на корточки и его глаза оказались на одном уровне с глазами ребенка.

— А почему с тобой никто не играет? — спросил он у Гоги.

— Не знаю, наверное, им не разрешают, — шмыгнул носом тот.

— Тогда тебе нужна такая игра, в которую можно играть одному. Причем, такая, чтобы тебе все завидовали и хотели играть с тобой, несмотря на запрет.

— Как это? — широко распахнул глаза юный князь.

— Ну не знаю, — пожал плечами Дмитрий. — Вот представь себе железную дорогу, но такую маленькую, что вполне может поместиться на столе. А по ней ходит, хоть и небольшой, но самый настоящий паровоз с вагонами. А ты всем этим управляешь. Переводишь стрелки, звонишь в колокольчик, даешь гудок.

— А такие игрушки разве бывают?

— Кто знает, может и бывают.

— Вот бы мне такую!

— Кажется, сюда идут, — встревожено сказал Барановский.