— О, Боже, это было слишком реально.

Сердце Вик всё еще бешено колотилось, но тело потихоньку расслаблялось, когда Алек поглаживал ее по спине. Вздохнув, девушка положила голову ему на плечо.

— Другое дело, — пробормотал он ей на ухо. — Ты хочешь поговорить об этом или оставить как есть?

— Само пройдет, — прошептала она. Ее губы слегка изогнулись, когда она вспомнила одну деталь. — Знаешь, я слышала об этом, но никогда прежде не была голой во сне.

— Аа. — Мужчина улыбнулся. — Я не знал, что людям снятся такие сны. У оборотней это обычный ночной кошмар.

— Да? — Виктория вздрогнула, вспомнив, как на горе обернулась из кошки в человека и оказалась обнаженной. — Ой. Не сомневаюсь. — Она прижалась ближе к Алеку, положила одно колено на его бедро. Его тепло замечательно ощущалось ее охлажденной кожей. Кожа? — Ты меня раздел! Понятно, почему мне приснилось, что я голая.

Смех грохотал в его груди под ее ухом: — Ты даже не проснулась.

— Но…

— Я тоже разделся, — целомудренно заметил он. Как будто это что-то меняло. Его голос понизился, налился жаром. — И так уж случилось, ты мне нравишься без одежды.

Рука Алека погладила ее плечо, спустилась до талии, окутывая теплом. Что ж. Успокоившееся было сердцебиение, снова ускорилось, по гораздо более веской причине, чем страх. Что может быть приятнее для празднования жизни, чем…

— Все в порядке?

Калум вошел в комнату, бесшумной походкой, как всегда. Он изучающе посмотрел на Викторию, а затем взглянул на Алека.

— Ночной кошмар, — сказал шериф. — Джейми?

— Домовые на страже.

— Хорошая идея. — Алек отодвинулся назад, увлекая за собой Вик, пока она не заменила его в центре кровати. — Знаешь, мы только что обсуждали тот факт, что мы оба голые. На тебе слишком много одежды, брат.

Что? Вик уставилась на Алека, — Но…

— Действительно. — Редкая улыбка Калума вспыхнула, и затем он сбросил свою одежду.

Загорелая кожа. Гладкие, твердые мышцы. Мужчина приподнял одеяло и скользнул в кровать с другой стороны, зажав девушку между собой и Алеком.

Виктория начала подниматься. Алек удержал ее: — Злючка, — тихо сказал он. — Ты занималась любовью с нами обоими по отдельности.

Стыд заставил девушку замолчать на мгновение, — Мне очень жаль. Я не должна…

Калум фыркнул. Он схватил Вик за плечо и перевернул на спину, укладывая между собой и братом. Мужчины, каждый опираясь на локоть, нависли над ней, заставляя нервничать. Проклятье. Рука Калума удерживала ее, и девушка оттолкнула ее.

Его глаза сузились, голос стал глубже, — Не двигайся.

Ее пальцы непроизвольно разжались после его короткой команды и, что еще ужаснее, ее внутренности, кажется, превратились в жидкость.

Мужчина слегка улыбнулся: — Очень мило, кариада. — Он укоризненно посмотрел на Алека. — Неуклюжий болван. Ты заставил ее чувствовать себя виноватой.

— Черт. — Алек взял ее за руку и поцеловал пальцы. — Я не хотел этого делать, злючка. Мы насладились тобой по отдельности, теперь мы хотим насладиться тобой вместе.

Ее сердце остановилось. Конечно, она догадалась, когда Калум сбросил свою одежду, но сказать это вслух…

— Ты серьезно?

— Кариада, разве Хизер не рассказывала тебе о жизни даонаинов? — спросил Калум, подняв брови.

— Э, да.

Вик попыталась вспомнить, что говорила ей Хизер, но Алек провел ладонью по ее руке и остановился… чуть выше левой груди. Ее соски сжались.

Калум провел пальцем по ее щеке и нижней губе: — Твое сердце колотится, маленькая кошечка. Ты покраснела, и я чувствую запах твоего возбуждения. Твой человеческий разум может сказать, что это неправильно, но твое тело — тело оборотня — хочет нас.

Глаза мужчины превратились в расплавленную сталь, удерживающую ее взгляд в плену, когда он обхватил своей рукой ее грудь. Когда его большой палец обвел сосок, все внутри Вик вспыхнуло пламенем. Глаза Калума выражали удовлетворение. Он посмотрел на брата.

— Злючка. — Алек обхватил ее подбородок, повернул лицо девушки к себе и накрыл ее рот поцелуем.

Поцелуй манил, дразнил и наполнял теплом тело Виктории. Матрас прогнулся, когда Калум сел и обхватил ладонями ее грудь. Прикосновения мужчины были настойчивыми, его пальцы перекатывали соски, давление возрастало, а затем он ущипнул кончики. Девушка вздрогнула от острой боли, а возбуждение, словно молния устремилось прямо в местечко между ее ног. Вик подавила стон.

Алек поднял голову, его глаза горели от желания и в то же время светились от удовольствия: — Я никогда не встречал женщину, которая бы так сопротивлялась наслаждению.