Стоя на коленях на полу душа и обхватив себя руками, она неудержимо дрожала. И плакала.

Она убила человека. Оборвала его жизнь ужасным способом. Боже, она всё еще могла слышать ужасный удушливый звук, который он издал, когда умирал. Из-за нее он никогда не состарится, никогда не сможет исправиться, никогда не вернется к людям, которые его любили — возможно, к матери, детям, жене, друзьям. Заслуживал ли он этого или нет, его голос больше никогда не будет слышен, и это сделала она.

Независимо от того, сколько раз она убивала, легче не становилось.

К тому времени, когда Вик перестала плакать, вода остыла, но, по крайней мере, ее трясло уже меньше. Руки слегка дрожали, пока она вытиралась. Девушка стерла конденсат с зеркала.

Большая ошибка.

Она выглядела ужасно. Дни, проведенные в заснеженном лесу, оставили следы: потрескавшаяся от холода кожа, осунувшиеся щеки, круги под глазами. Добавить запутанные влажные волосы и покрасневшие глаза.

— Разве ты не прекрасна, сержант? — прошептала она.

Жизнь действительно отстой.

Покинув наполненную паром ванную, девушка последовала на звуки голосов и вошла в гостиную. В интерьере комнаты преобладали темный орех и золотистые ткани. Огонь дровяной печи дарил радость и тепло, несмотря на воющий снаружи ветер.

Полусонная Джейми сидела на одном из удобных на вид диванов, прижимаясь к Калуму, Алек сидел на другом. Волосы мужчин блестели от влаги, и от них пахло мылом.

Хотя Вик не издала ни звука, шериф поднял голову и похлопал по дивану рядом с собой.

Вздохнув, девушка рухнула рядом с ним.

Обхватив ее щеку ладонью, Алек провел большим пальцем под покрасневшим глазом: — Ты в порядке?

Вик пожала плечами и пробормотала честный ответ, зная, что он примет его за шутку, — После того, как я убью кого-нибудь, мне нравится сидеть в душе и плакать.

— Конечно. Хорошо иметь традиции. — Мужчина так осторожно прижал ее к своему боку, будто она была Джейми. То, как он обнимал ее, ощущение его твердых мышц, было удивительно приятным. Алек вручил Вик чашку с дымящимся чаем. — Пей. Я добавил в него тонну сахара.

Девушка сделала глоток и поперхнулась — он также добавил приличную порцию бренди. Алкоголь обжог горло, и ей пришлось откашляться, прежде чем она смогла заговорить: — Спасибо. Наверное.

Его глаза блестели от удовольствия: — Пожалуйста.

Прежде чем снова сделать глоток, она должна была выяснить…

— Как там Джо?

Лицо Калума напряглось: — Швы разошлись, еще он получил сотрясение мозга. Старик проведет ночь в больнице, пока его зашивают. Снова.

Вик покачала головой: — Как они узнали, что Джейми оборотень?

— Они не знали. Только о нас с Алеком. — Голос Калума звучал спокойно, Виктория посчитала бы его равнодушным, если бы не пылающая ярость в глазах мужчины. — Ирма Нилсон живет здесь всю свою жизнь и является одной из немногих, кто знает о нас. Ее пытали, чтобы получить информацию об оборотнях и наших родственниках.

Вик вздрогнула, вспоминая о том, каким садистом был Свэйн. Боже, бедная женщина.

— Она жива?

— Да, но останется в больнице на пару дней. — Губы Алека сжались. — Я разговаривал с ней несколько минут назад, и больше всего она переживала о своем толстом пуделе. Хорошо, что собака выжила.

Калум прижался щекой к волосам Джейми: — Они пришли за Джейми, чтобы использовать против меня, но не знали, что с ней Джо. А эта маленькая кошечка устроила им больше, чем они планировали.

— Я не узнала этих мужчин. Значит, Свэйн и Костюм всё еще где-то поблизости, — сказала Вик.

— Мы ищем зацепки. Нам нужно убрать человека, который занимается наймом. — Калум казался настолько уставшим, что Вик живо представила, как мужчина будет выглядеть в старости — словно одно из тех прибрежных деревьев с корявым и серым стволом, которые с упорством противостоят ветрам.

И Боже, как же ей хотелось тогда стоять рядом с ним.

Виктория сосредоточилась на том, чтобы сделать глоток чая, а не предаваться безнадежным желаниям. Снаружи на лестнице послышались шаги, и девушка так быстро поставила чашку, что жидкость выплеснулась наружу.

Алек притянул Вик к себе и прошептал ей в волосы: — Расслабься. Это всего лишь Девин и Джоди. Они убирали квартиру Калума.

Услышав стук в дверь, шериф слегка повысил голос: — Входите, не заперто.