Сунув кошель за пояс, я рванула к двери со всей прытью, на которую была способна. Оказалось, что не очень-то и способна. Потому как то ли из-за дневного поста, то ли из-за пережитого кошмара меня качало, будто хронического забулдыгу, руки тряслись, а во рту отчего-то присутствовал привкус палёных перьев.

Даже в замочную скважину ключом попала не с первого раза, а только когда перевела дыхание и тряхнула головой. Не то чтобы это очень мне помогло, но хоть комната вальсировать перестала. Я наконец справилась с замком и вылетела из комнаты, закрыв её на ключ. Представила, как лорда утром из этой самой комнаты будут добывать, и на душе полегчало.

В коридоре, слава всем богам, никого не оказалось. Может, получится прошмыгнуть мимо зала в сени? А там через кухню к Тариму.

Тётка Валена матери должна осталась. Когда мать её сына этой весной чуть не с того света вытащила. Вдруг помнит и если не поможет, то хоть не сдаст.

Решено.

Но успела я пройти только мимо двух дверей, как на лестнице послышались тяжёлые шаги, громкие пьяные споры и девичье хихиканье. Чёрт! Кажется, охрана лордовская тоже почивать изволила. Я завертела головой в поисках выхода. Возвращаться к бессознательному лорду и далеко, и страшновато, бежать — некуда, потому я, скорее от отчаянья, чем на что-либо надеясь, толкнула первую попавшуюся на глаза дверь. Но та неожиданно открылась сама, и меня инерцией внесло прямиком в комнату.

По пути я кого-то чуть не сшибла с ног, зацепилась носком сапога за половик и едва не вылетела в окно. Но сегодня явно был мой день, потому как вылететь мне не дали, галантно придержав за пояс.

Отлично! Я развернулась и встретилась глазами со своим спасителем. Он к тому времени отпустил мой пояс и отступил к выходу, где и стоял, опершись на уже закрытую дверь и скрестив руки на груди.

Чужак. Видимо, проездом, такие у нас надолго не задерживаются. Переночевали — и утром только пыль на дороге за ними.

Я мазнула по нему взглядом, отметив высокий рост, широкие плечи и нетипичный для этой местности цвет волос — как спелый мёд. Глаза красивые, цвета лесного ореха, а ресницы как у девушки, длинные и пушистые. Ровный нос, плотно сжатые губы… Верхние пуговицы чёрной рубашки из дорогого сукна расстёгнуты…

Я даже засмотрелась невольно.

— Как это..? — начал мужчина, но шум в коридоре усилился, и я, приложив палец к губам, скомандовала:

— Тс-с-с-с!

Кажется, такой наглости он от меня и вовсе не ожидал, потому как действительно замолчал, притом прямо так — с открытым ртом. А я прислушалась к шуму в коридоре.

Только бы не решили поинтресоваться, не нужно ли чего лорду Шеррингу.

Хотя это уж вряд ли. Светлость точно дал особые распоряжения на сей счёт и если сейчас не очухается и не начнёт барабанить в дверь, то никто меня не хватится.

Гомон за дверью стих, и я облегчённо выдохнула, плюхнувшись на подоконник.

— Фуф!

— Это всё, что вы мне хотели сказать? — насмешливо поинтересовался незнакомец.

Ой, как-то некрасиво получилось. И я поспешила исправиться.

— Спасибо! Вы только что спасли мне жизнь! — с чувством и от души поблагодарила я.

— Всегда пожалуйста. Что-нибудь ещё? — ехидно полюбопытствовал спаситель.

— Нет! — мотнула я головой, но после передумала и кивнула: — Да! Можно воспользоваться вашим окном?

Незнакомец снова вскинул бровь, но ответил:

— Если это вам так необходимо…

Наверное, он что-то ещё хотел добавить, но главное я услышала и дальше тратить время была не намерена:

— Спасибо! — перебила я его уже во второй раз и тут же развернулась и свесилась в открытое окно. — Тарим! Тарим, где ты там?

— Тут я, — откликнулся мой старый друг, пристроив лестницу как раз на два окна левее. — А ты…

— Потом. Сюда её тащи!

Тарим, благо, вопросов более задавать не стал, и через пару мгновений лестница уже упиралась в окно комнаты чужака.

— Ещё раз спасибо! — решила я быть вежливой, вылезая в окно. — Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь — не стесняйтесь.

— Непременно! — как-то задумчиво и ошарашенно пробормотал мужчина, даже не сдвинувшись с места.

Но я уже не слушала, быстро спускаясь по приставной лестнице — вниз, к свободе, и подальше от лорда Шерринга.

— Куда теперь? — спросил Тарим, едва я спрыгнула с последней ступеньки на землю.

Я втянула стылый весенний, с дымком и запахом конского навоза от сарая, воздух свободы — и честно призналась:

— Пока не знаю, но здесь оставаться точно не хочу!

И мы не сговариваясь сорвались на бег.

Через полчаса и всю деревню перебежками, дабы никому на глаза не попасться, мы с Таримом сидели в доме кузнеца и уминали мясную похлёбку под свежий пирог со щавелем и яйцом. Никто во всём мире не готовил этот пирог лучше, чем тётка Шарина. И это было чуть не единственное за последние три недели, что меня действительно порадовало.