Шрифт:
Но на самом деле ему было не до сна. Отец Маши пугал его. Такой спокойный внешне, его тёзка был как пылающий вулкан силы, глубоко спрятанный внутри обычного с виду человека. Марк впервые почувствовал это, когда на первом свидании попытался прикрыть себя и Машу. В ответ получил лёгкий удар и недвусмысленное предупреждение. А в его взгляде при прощании Марк без труда прочитал: «Я всё про вас знаю».
Марку давно уже не было так страшно, с тех пор как тот ужасный человек неожиданно забрал его из детдома. Была и другая причина для страха - это его необыкновенное сходство с отцом Маши. Тут было о чём задуматься.
Марк поморщился и отогнал от себя неприятные воспоминания. А сегодня к тому же он опять сорвался на Лулу. Ну кто, скажите, тянул его за язык? И чем бедная Лулу виновата, что всё идёт не так, как было задумано...
«Какая же я сволочь, никак не могу научиться контролировать гнев. Что такого ужасного сотворил со мной этот мерзавец, что порой просто не в состоянии сдерживаться. Как же хочется стать прежним, чтобы Лулу была счастлива со мной...»
Марк открыл глаза и повернулся к Лу.
– Лулу...
– Не обращайся ко мне так, для тебя я - Луиза.
– Надолго?
– Навсегда!
– Не верю, сестричка! Ну, прости меня, ты же самая добрая на свете! Прости, Луиза... Это всё нервы, я действительно очень устал. И к тому же Машин отец до чёртиков меня пугает...
– С чего бы это? Ты говорил, что наша задача подобраться к нему, и всё. Мы же не собирались с ним меряться силами, правда? Почему ты его так боишься, что чуть мне руку не сломал? А что ты сделал с Ромкой, его-то за что? Думаешь, я не видела, как он, бедняжка, скривился от боли под твоей лапищей?
– Это просто несчастный случай. Кто же знал, что в тот момент Марк так посмотрит на меня, и у меня случайно дёрнется рука. Клянусь, я не обидел бы ребёнка, - глаза Марка расширились, а щёки покраснели от стыда.
Лу гневно пыхтела и дулась на Марка, но больше не ругалась, а это был знак, что примирение близко. Через десять минут она стала демонстративно вздыхать и жаловаться на жару, намекая, что выпила бы бочку колы. Марк с готовностью купил ей желаемое, а потом ещё и булочки, шоколад и многое, многое другое.
Наевшись, а, вернее, «заморив червячка», ведь такой малостью ненасытную сестричку накормить было нереально, Лу повернулась к Марку и вдруг выпалила:
«Марк, миленький, давай всё расскажем Маше, а? У меня сердце не на месте. Если хочешь, я разрешу тебе меня колотить каждую неделю, только давай...»
От такого заявления Марк охнул.
– Лулу, ты совсем сбрендила? Смерти моей хочешь, да и своей заодно? Ты не представляешь, что с нами эти люди сделают. Думаешь, мне нравится то, что я делаю?
– А тебе не нравится?
– Нет, меня уже тошнит от этого...
– Почему тогда пошёл на это, тебя шантажируют?
– Хуже.
– Не верю своим ушам, мой любимый братик наконец-то решился что-то рассказать о своей жизни. А я уж и перестала на это надеяться.
– Лулу, давай поговорим об этом, но не сейчас и не здесь.
– Слово даёшь?
Марк обречённо кивнул.
– Даю, но про то, чтобы всё рассказать Маше - забудь, если и её погубить не хочешь...
– Ладно, пока забуду. Но, Марк, раз уж ты сегодня такой разговорчивый, может, ответишь мне на один малюсенький вопросик?
– и Лу захлопала длинными ресницами.
Марк сразу заподозрил неладное.
– Знаешь, я сегодня и так много лишнего наговорил, может не надо меня пытать?
– Один вопрос, братик, и я от тебя отстану, вот, что б мне провалиться в этом самом кресле!
Марк помолчал немного, понимая, что сегодня победа точно не на его стороне и кивнул: «Валяй, мучительница».
– Марк, скажи, ты к Маше совсем-совсем ничего не чувствуешь?
– А это вообще не твоего ума дело!
– вспыхнул Марк, снова надел наушники и закрыл глаза.
Лу довольно захихикала и потёрла руки.
– Спасибо, братик, ты ответил на мой вопрос!
– она тоже надела наушники и принялась что-то напевать, ужасно фальшивя.
Часть 2. Глава 3
Это воскресенье было, пожалуй, самым тяжёлым за последние недели. Целый день, чем бы я ни занималась - всё валилось из рук. Еле дотянула до обеда, пыталась даже готовиться к экзаменам, но вместо лекций у меня перед глазами стоял мой последний сон: папа, убивающий моих друзей, чтобы спасти от них? Бред какой-то.