Она немного помолчала, словно размышляя, стоит ли мне говорить или нет. Потом погладила меня по волосам, словно старшая сестра, которой у меня никогда не было.

– То, о чём ты мне рассказала. Это не просто сон, всё и правда может случиться, хотя, может быть, и нет. В таких делах ни в чём нельзя быть уверенным до конца. Одно могу сказать тебе точно - ты не пострадаешь, кольцо тебя обязательно защитит.

– А почему тогда в моём сне оно не защитило вас с Марком?

– Кольцо само выбирает, с кем ему быть. Оно выбрало тебя, иначе как объяснить, что оно тебя слушается, приходит по первому зову? У меня так не получается, а я ведь очень сильная, и Марк тоже...

– Ты опять не договариваешь, Лу?

– Может быть, и так. А может, я просто сама не знаю ответа. Прости меня, Маша!
– и Лу обняла меня.

– Но ведь когда-нибудь ты мне всё расскажешь, правда?

– Обязательно!
– Лу лгала мне, я видела это по тому, как она отводит взгляд. Но не стала упрекать её за это.

– А когда это может случиться? Скажи, ведь должен же быть какой-нибудь выход?

Лу опять грустно улыбнулась.

– Я уже тебе сказала, что не знаю. Это правда. И как изменить судьбу - тоже не знаю. Пробовала, и не один раз...

– Значит, надежды нет, совсем?

– Маша! Да не заморачивайся ты с этим. Я же сказала, с тобой всё будет хорошо. Это главное. Живи и радуйся, тренируй свои новые способности, у тебя всё ещё впереди.

– Но я так не могу, Лу! Хочу помочь и тебе, и Марку...

– Хватит, Маша! Забудь об этом, скоро ведь снова в школу, твои подружки наверняка ждут тебя...

– Перестань, как ты можешь говорить так спокойно! Ты хочешь избавиться от меня, да?
– я сама не верила в то, что только что произнесла.
– Ты правда этого хочешь?

Лу молчала. Я встала и пошла к двери, не оборачиваясь. Шла и ждала, что она вот-вот меня окликнет: «Стой, Маш, я пошутила! Конечно, мы что-нибудь придумаем, всё будет отлично, вот увидишь!»

Но я ждала напрасно. Она так и не окликнула меня. Мой новый, такой необычный и странный мир, только что рухнул, и некому было меня поддержать от падения вместе с ним. В слезах я выбежала из подъезда. Марк курил, прислонившись к обледеневшим перилам. Увидев меня, он выбросил сигарету и шагнул навстречу. Не могу объяснить последовавшего за этим моего поступка, но я бросилась к нему на грудь. Он осторожно обнял меня и молча погладил по голове. Дал мне выплакаться, так и не произнеся ни одного слова утешения, чёртов «змей».

Я оттолкнула его, сказав охрипшим голосом: «Позаботься о Лу, ну и о себе. Обещаешь?»

– Обещаю.

Мы помолчали. Марк взял меня за руку, но я вырвалась.

– А ты знаешь, что больше не похож на избранного, Марк?

– Знаю, это благодаря тебе.

– Ага. Ясно-понятно, - пробурчала я, кусая губы, хотя на самом деле мне совсем не было понятно, при чём тут я.

Он взял меня за подбородок и улыбнулся.

– Какой же ты ещё ребёнок, «соседка», глупенькая...

– Сам дурак!
– крикнула я, вырываясь из его руки и посылая в него со всей дури заклинание «весеннего ветерка», как он назвал мои слабые потуги навредить ему. И развернулась к дому. Но остановилась, услышав, как Марк охнул.

Вот уж не ожидала увидеть, как сильно мой «ветерок» впечатал Марка в стену дома. Видно, ему здорово досталось, потому что на стене остался кровавый след. Я хотела броситься к нему, но он как ни в чём ни бывало, улыбнулся через боль и сказал: «Всё в порядке, не переживай. Беру свои слова назад, у тебя получилось, значит, будет толк».

– Дурак, «змей»!
– прокричала я, развернулась и побежала домой, не оборачиваясь.

Дома был только папа - мама и Ромка ушли в магазин. Я раздевалась в прихожей, не замечая, что мои небрежно брошенные на вешалку вещи упали на пол. Зайдя на кухню, порылась в холодильнике и, найдя холодную куриную ножку, села и принялась задумчиво её грызть. Не могла поверить, что только что рассталась с подружкой, вежливо давшей понять, чтобы я «не заморачивалась». То есть не лезла в их с Марком дела, а проще говоря, выгнала меня.

Что ж, если хорошенько подумать - она права. Меня не будет рядом, им не придётся сражаться и умереть. Это тоже выход. Получается, если хочу сохранить Лу и Марку жизнь, то должна о них забыть, так, что ли? Легко, конечно, сказать, но, кажется, придётся это сделать...

Мне стало так тоскливо, что я не заметила, как слёзы потекли из глаз.

– Маша! Курица что ли пресная, раз ты решила её слезами подсолить?
– сказал с улыбкой папа, собирая с пола мои вещи.

От неожиданности я подавилась и закашлялась. Папа хлопал меня по спине, повторяя: «Прости, дочка!». Когда кашель успокоился, мы сели на диван. Я как в детстве спрятала голову у него на груди. Он не торопил меня, целуя в макушку. Немного похлюпала носом и успокоилась.

– Не стоит так волноваться, доченька, это может быть очень опасно, - сказал папа и показал рукой на настенный календарь. Я с недоумением посмотрела сначала на него, а потом на стену и ужаснулась: календарь был весь утыкан кухонными ножами.