Не могу жаловаться на свое детство. Но я рано и очень быстро повзрослела, обида постепенно копилась годами. В классическом сценарии, ребенок следует по стопам родителей. Но чудная мама и старательный ребенок: в сегодняшнем эпизоде «Что с нами делают Наши Родители?» вы узнаете, как раскроется грустная, в какой-то момент обаятельная, сюжетная линия. Я прекрасно понимала, знала и могла за милю предвидеть надвигающиеся проблемы. Особенно, когда была уже на полпути к двадцати годам, а мама приближалась к своему пятому десятку, и я продолжала разруливать её косяки.

И став, наконец, калифорнийской Рокси, была до смерти напугана, что снова трансформируюсь в свою прежнюю версию из Бейли Фоллс. Моя жизнь сложилась в Калифорнии, и мне совершенно не хотелось жить в городе, где все меня знали только как слишком застенчивую дочь Труди Каллахан.

Хотя с другой стороны возможность подвернулась очень вовремя…

Ладно, просто постараюсь не принимать все близко к сердцу. Помогу маме, но на этом всё.

— Вкусный пирог. Очень вкусный пирог. Сало? — поинтересовалась я у мамы позже тем вечером. Она прихватила с собой на десерт последний кусок из закусочной.

— Прошу прощения?

— Смазала корочку топленым салом? — переспросила я.

После ужина я вышла на улицу подышать свежим воздухом и, как же иначе, она припорхала следом. Вскоре по возвращении домой я поняла, что отправиться спать, когда за окном светит солнце, оказалось несбыточной мечтой. Но я должна была признать, в Долине Гудзона прекрасный воздух — гораздо лучше, чем в Лос-Анджелесе.

— А, про пирог лучше спроси у Кэти, милая, это ее рук дело. — Моя мама вычистила тарелку боковой стороной вилки, закинув в рот последний кусочек.

— Ты никогда не интересовалась, почему она печёт только вишневые пироги? — спросила я, вычищая собственную тарелку. Пирог был непревзойденно вкусным.

— Нет.

— Почему нет? Тебя не посещала мысль, раз она готовит потрясающие вишневые пироги, то сможет и другие, такие же вкусные, если не лучше. — Я облизала вилку.

Мама пожала плечами.

Я вспыхнула.

— Но ты управляешь заведением! Это твоя закусочная! Почему бы не попросить женщину, готовящую пироги испечь и другие? — Для большей выразительности я ударила по ручке деревянного садового стула, и моя вилка стукнулась о пол крыльца.

Какое-то время мама взглядом меня изучала, моя рука тем временем все еще была сжата в кулак.

— Как сильно ты злишься?

— Очень злюсь, — вздохнула я, опустив тарелку на пол. Слишком тяжело не принимать близко к сердцу. Видимо, во мне засела заноза размером с телеграфный столб. — Просто… уф. — Мой лоб уткнулся в то самое место, где только что стояла тарелка.

— Выговорись, Рокси.

— Я здесь. И присмотрю за закусочной в твое отсутствие. Но как я уже сказала, больше никаких одолжений. — Я подняла голову и посмотрела на нее усталыми глазами.

— Сомневаюсь, что помощь с нашей семейной закусочной может считаться одолжением. Не тогда, когда мне выдалась возможность отправиться на телевидение и испытать что-то новое и интересное.

Мои глаза закрылись. Я чувствовала последствия долгой дороги и сейчас была не готова к ссоре.

— Согласна, сейчас все по-другому. Обычно ты не прибегаешь к помощи телекомпании CBS, чтобы заманить меня домой, исправить, вызвать или буквально спасти тебя, когда затопило подвал, потому что ты забыла выключить шланг. Но я говорю о будущем, в котором может произойти что-то подобное. У меня теперь своя жизнь, о которой я должна беспокоиться. Своя карьера, по крайней мере, я пытаюсь её выстроить. Ясно?

Мамин рот открылся. Закрылся. И вновь открылся.

— Когда вы вернетесь? — тихо спросила я.

— Продюсер запретил поддерживать связь из-за соглашения о неразглашении или чего-то подобного, но в чрезвычайной ситуации, я смогу с тобой связаться или наоборот, поэтому не думай, будто…

— Когда вы вернетесь? — я повторила свой вопрос.

— Зависит от того, как долго мы с тетей Шерил продержимся, если до конца игры, то…

Я обратилась к каждой сохранившейся у меня капле терпения, чтобы успокоиться и повторить еще раз.

— Когда. Вы. Вернетесь?

— В сентябре. Надеюсь на День Труда.

Три месяца. Я проторчу здесь все лето. Ого. Интересно, перевоплощусь ли в свою школьную версию к их возвращению.

Я села ровнее. Той социально замкнутой девочки больше не существовало. Я превратилась в выпускницу Американского Кулинарного Института. В персонального шеф-повара из Лос-Анджелеса. Калифорнийская Рокси — талантливый повар, который однажды приготовила настолько потрясающий пудинг, что выражение лица Джека Гамильтона стало очень красноречивым, и при других обстоятельствах никто кроме Грейс Шеридан его не видел.