Шрифт:
Коршунов понимающе кивнул...
...Нумерация домов по Лермонтовской улице, что находилась неподалеку от Голубого озера, была перепутана. Но дом Мая Инга Казимировна нашла сразу: действительно, это была игрушка, а не деревянный сруб. Уже один забор был произведением искусства. Над калиткой высился декоративный навес с узорчатым портиком.
Гранская толкнула калитку. Во дворе играл с мячиком мальчик лет трех. С темно-русыми чуть вьющимися волосами, как у отца.
Увидев Ингу Казимировну, он крикнул в открытую на верандочку дверь:
– Ма-ам! К нам чужая тетя пришла...
С крыльца сошла молодая женщина в косынке и легком халатике. У нее были ласковые зеленые глаза.
– Я Инга Казимировна, - представилась Гранская.
– Проходите, проходите, - приветливо сказала женщина и протянула руку: - Бронислава, Броня... Май о вас говорил...
Она с уважением посмотрела на следователя.
"Господи, и как с ней говорить?!
– подумала Инга Казимировна.
– Какие найти слова?.."
На верандочке стоял детский манеж. Там деловито распоряжался игрушками розовощекий бутуз.
Приход постороннего человека не заинтересовал его совершенно.
– Хозяйничаете?
– спросила Инга Казимировна, усаживаясь на табурет, явно сделанный хозяином дома.
– Дел хватает, - улыбнулась хозяйка.
– С ними не соскучишься, кивнула она на сынишку.
"Лучше не тянуть", - решила Гранская.
– Садитесь, Броня, что вы стоите...
– Привыкла. А как же иначе - все на ногах да на ногах, - ответила она, но все-таки села.
– Пожалуйста, не волнуйтесь, прошу вас. Понимаете, Май... в больнице...
Броня приложила руки к щекам и тихо выдохнула:
– Ой, господи! Как в больнице?
Инга Казимировна машинально полезла в карман за сигаретами, забыв, что бросила курить.
– Я только оттуда. Беседовала с хирургом... Врач очень хороший. И уход будет самый лучший...
Гранская понимала, что надо говорить, все время говорить, чтобы стушевать, ослабить первый удар.
– Авария!
– словно не слыша или не понимая слов Гранской, в страхе воскликнула Броня.
– Нет-нет, что вы!
– ответила Инга Казимировна.
– Вы же знаете, как отлично ездит Май...
– В какой он больнице?
– вскочила Броня.
– Я сейчас же к нему.
– Прошу вас, сядьте... Ехать туда не надо... Увидите его завтра...
– Они не могут не пустить... Не имеют права... Я жена...
– Да-да, Броня, вы жена, но мы пойдем к Маю завтра вместе, и вы убедитесь, что все будет хорошо...
У Соколовой вдруг непроизвольно скривились губы, она как-то по-детски поднесла кулачки к глазам и разрыдалась.
Малыш, безмятежно копошившийся в манеже, замер и с испугом смотрел на мать.
Гранская подошла к плачущей женщине, положила ей руку на голову и стала говорить какие-то ласковые, успокоительные слова.
Потом Инга Казимировна осторожно, пропуская страшные подробности, объяснила Броне, как и почему Май попал в больницу.
Затем она принесла воды из кухоньки. Плачущая женщина сделала несколько глотков, после чего они долго разговаривали, как будто знали друг друга давным-давно и были задушевными подругами. Броня говорила о том, какой хороший у нее муж. Они познакомились до его ухода в армию, и Броня дождаться не могла, когда же он вернется, все боялась, что найдет там себе другую. И свадьба была сыграна через месяц после прихода Мая со службы.
– Инга Казимировна, миленькая, я действительно завтра его увижу? спросила Броня.
– Я за вами заеду, и мы отправимся в больницу вместе...
Когда Гранская вышла на улицу, то почувствовала, каким тяжелым был сегодняшний день. Но еще предстоял допрос родственников Марчука.
Обычно в такое время (а было уже около девяти вечера) она не решилась бы беспокоить людей. Но закон разрешает в исключительных случаях проводить допрос даже среди ночи. А это и был тот самый неотложный случай.
По улочке носилась детвора, на скамеечках у заборов сидели старухи типичная картина, которую можно было увидеть на любой окраине Зорянска.
Уже подходя к дому номер четыре, Гранская услышала сзади шум автомобиля. Возле следователя остановилась темно-зеленая "Волга", и из нее вышел Коршунов. Он попросил шофера ждать за углом.
– Что с Марчуком?
– спросила Инга Казимировна.
– Ищем, всех поставили на ноги, - ответил старший лейтенант.
– А вы? Сообщили?
Гранская молча кивнула.