– Никогда чаевые не брала!
– вспыхнула Надя.
– Потому что противно!

– Верю, верю, - успокоил ее Берестов.

Сели за стол. Надя старалась угодить гостье, предлагая самое лучшее.

– А что мне было делать?
– продолжала она.
– Приехала в город. За плечами только училище механизаторов. Тут тракторов нет. Вот и пошла шофером такси. Не на самосвал же садиться...

– Ты что оправдываешься, Надюха, - сказал ласково Виктор.
– Я же не осуждаю...

– Я просто рассказываю, - ответила Надя.
– Потом вот Павлинка родилась, - кивнула она на дочурку, возившуюся в своем уголке с куклами. Пришлось уйти из таксопарка: там работа сменная и по двенадцать часов... Пошла на курсы счетоводов. Даст бог, еще техникум осилю...

– Это у нас в проекте, - подтвердил Берестов.

– И Виктора заставлю учиться, - пообещала Надя.

– Уговаривает, - хмыкнул тот.

– И правильно делает, - поддержала Надю Баринова.
– Куда тянет?

Виктор не успел ответить. В коридоре раздался звонок. Резкий, настойчивый, долгий, как будто звонивший хотел поднять на ноги весь дом.

– Кто это?
– встревоженно поднялась Надя.

Но Виктор опередил ее. Он выскочил из комнаты. Щелкнул замок, хлопнула входная дверь. И вдруг из прихожей послышались рыдания.

– Тамара, Тамара!
– успокаивал кого-то Виктор.
– Что с тобой? Что случилось?

– За что? За что они?!
– сквозь рыдания словно толчками выдавливал слова женский голос.
– Из-избили... Деньги за-забрали...

Надю словно пружиной подбросило. Она метнулась в коридор. Баринова тоже невольно встала.

А уже в комнату Берестов вводил молодую женщину со сбившейся прической и размазанной по лицу краской для ресниц. Одной рукой она прикрывала глаз.

– Успокойся, Тома!
– уговаривала ее Надя.
– Кто тебя? Когда?

– А-анегин ваш...
– всхлипывала пришедшая.
– С этим... Громилой...

Она вдруг запрокинула голову и тонко и высоко заголосила.

– Воды!
– крикнула Надя Виктору.
– Скорей!

Берестов побежал на кухню.

Павлинка, напуганная происходящим, скривилась, готовая тоже вот-вот расплакаться. Баринова бросилась к ней, взяла на руки, прижала к себе.

Вернулся Виктор с кружкой воды. Тамара сделала несколько судорожных глотков, придерживая кружку обеими руками.

Глаз у нее заплыл, на щеке алела ссадина.

– Попей еще, попей, - уговаривала ее Надя, словно маленькую.
– Легче станет... Потом и расскажешь толком...

– Пришли Анегин с Громилой, - начала Тамара.
– Принесли записку от Гриши. Чтобы я сняла "двадцать рублей" и отдала им. А потом, а потом... Она снова разрыдалась.

– Какая записка? Какие двадцать рублей?
– ничего не понимая, переспросила Надя.

Постепенно Тамара взяла себя в руки.

– Понимаешь, Гриша часто бывает в командировках, - рассказывала она, - и всегда оставляет мне свою сберкнижку. На предъявителя. Если нужно было кому-нибудь срочно отдать деньги, он присылал записку: сними рубль или полтинник...

– Полтинник?
– удивилась Надя.

– Значит - пятьсот, а "рубль" - тысяча. Такая договоренность между нами была. Поняла?

– Да, конечно, - кивнула Надя.

– Ворвались они, - продолжала Тамара.
– У меня один знакомый сидел. Так Громила его с лестницы спустил! А Анегин сует мне записку на "20 рублей", то есть 20 тысяч... Смотрю, почерк как будто Гришин, а, с другой стороны, будто и не его. Я еще подумала, может, с похмелья писал? Короче, деньги я все же отдала. Тут Анегин говорит, что на словах Гриша еще передал, чтобы я им подсвечники отдала... Какие, спрашиваю, подсвечники? Громила как рявкнет: не придуряйся, мол, гони подсвечники - и все тут! А я ни о каких подсвечниках и слыхом не слыхивала... Они словно сбесились. Тамара прижала к глазам платочек и снова заплакала.

Немного подождав, Надя спросила:

– И что дальше?

– Набросились на меня. Глаза налитые. От обоих перегаром несет... Ваш Громила как двинет мне, - Тамара показала на затекший глаз.
– Хотел еще, да Анегин остановил. Сказал, что сами найдут подсвечники... Ты бы видела, что они устроили в квартире! Перевернули все вверх дном. Горку с посудой опрокинули, хрусталь побили... За что, скажи мне, Витюня?
– повернулась она к Берестову.
– Ведь ты водишься с ними... Что я им сделала, а?

Берестов смущенно повел плечами.

– Нет, ты скажи! Объясни мне, почему они так?
– пытала его Тамара.

– А записка эта самая...
– пробормотал Виктор.
– Где она?

– Где? Анегин порвал!
– зло ответила Тамара.

– А подсвечники нашли?
– спросил Виктор.

– Нашли, в гараже...

Тамара схватилась за глаз и запричитала. Боясь, что она опять закатит истерику и вконец запугает Павлинку, Баринова вышла с девочкой на кухню.

Вскоре на кухне появился Виктор.