Утренняя улица Дубровска. Тонкие рябины усыпаны рдеющими гроздьями ягод. В том году они уродились на славу. Значит, жди зимой нашествия пернатых гостей: много рябины - много птиц. Рядом с Измайловым, крепко ухватившись за руку, шел Володя. Торжественный и притихший. С большим букетом цветов. А сам отец не мог скрыть волнения - ведет сына в школу.

Первый раз в первый класс!

А почему с ними не было Галины? Ах да, она, как и все учителя, ушла пораньше, чтобы подготовиться к торжественной церемонии...

Эта картина сменилась другой.

Они втроем отдыхали в Прибалтике. Лето выдалось на редкость теплое. Галине нравилось купаться в море поздно вечером, когда вода была как парное молоко.

Тихо шумели сосны, серебрились под луной песчаные дюны. Они сидели с женой на берегу, не думая ни о чем, следя за светящимися огнями теплохода.

Измайлов словно наяву почувствовал запах смолы, йода. Теплоту и нежность Галиной руки. Она перебирала пальцами его волосы.

Как будто из того, прибалтийского вечера послышалось:

– Захар...

"Что же это?
– мучился Измайлов.
– Где Галина? Почему я не вижу ее?.. Ах да, я же сплю... Сон во сне..."

– Прости, Захар... Прости, родной... Я же ничего не знала...

Горячие капли упали на лицо.

Он открыл глаза.

Из коридора в комнату лился электрический свет.

Рядом стояла Галина. Заплаканная и виноватая.

Наяву.

* * *

– В дом отдыха, как всегда?
– спросил Берестов у Бариновой, когда она по окончании рабочего дня села в машину.

– Давайте нагрянем к Наде, - предложила Флора.
– А то я пообещала, что заеду...

– Она обрадуется, - сказал Виктор, довольный решением девушки.

Последнее время он был при ней как привязанный. Отвезет в "Зеленый берег" и болтается там до самого вечера. Хотя Баринова отсылала его, Виктор торчал в доме отдыха до тех пор, пока отдыхающие и журналистка не ложились спать.

По пути к Урусовой Флора купила плитку шоколада.

Их приезд произвел переполох. Хозяйка бросилась на кухню, чтобы приготовить для гостьи что-нибудь вкусненькое.

Надя жила с дочкой в небольшой комнате в общей квартире. Другие две комнаты были заперты на огромные висячие замки, которые прямо-таки поразили Баринову.

– Кто соседи?
– поинтересовалась она.

– Разве не видно?
– усмехнулся Виктор, кивая на замки.
– Дремучие куркули. Боятся за свой хрусталь и ковры... Холодильник, и тот на замке.

– А где они сейчас?
– полюбопытствовала Флора.

– У них за городом участок. С домом. Они там с ранней весны до поздней осени. Это, конечно, хорошо: Надя как бы одна в квартире...

Пока хозяйка хлопотала на кухне, Виктор и Флора сидели в комнате. Павлинка притихла на коленях у Берестова, шурша оберткой от шоколада. Руки, щеки и даже лоб были у нее коричневые.

Надя, забежавшая в комнату, чтобы накрыть стол, сказала:

– Спасибо, что хоть комната есть. Четыре года по людям скиталась, не имела своего угла. Втридорога платила...

– Ничего, - многозначительно произнес Виктор.
– Будет отдельная квартира.

– Откуда?
– отмахнулась Надя.
– У нас на фабрике такая очередь!..

– Поженимся - увидишь, - твердо сказал Виктор.

– Ну, если Фадей Борисович хорошо относится к тебе... Он, конечно, может...

– Почему обязательно Фадей Борисович?
– пожал плечами Виктор.
– Мы и сами с усами!

– Гляди-ка, как расхвастался, - засмеялась Надя и снова убежала на кухню.

Было видно, что она не очень верит своему жениху. Но какой женщине не бывает приятно, когда кто-то думает о ее счастье и благополучии.

Флора рассматривала Надину комнату. Вещей было много. Казалось, хозяйке не хватало места, чтобы развернуться. Все говорило о тоске по хорошей просторной квартире.

Внимание Бариновой привлекли семейные фотографии. Собранные вместе, по-деревенски в большой раме под стеклом.

Флора подошла поближе. На одном из снимков Надя была за рулем "Волги". На машине - шашечки. Такси...

– До фабрики баранку крутила, - пояснил Виктор, увидев, что заинтересовало журналистку.

Появилась Надя с тарелкой огурцов и помидоров. Она слышала последние слова Берестова. И добавила:

– А что? План всегда привозила.

– Все равно не женская работа, - заметил Виктор.
– Пьяные парочки развозить из ресторанов. Суют тебе лишний полтинник...