– Кому нужна такая филькина грамота?
– вырвалось у Измайлова.

– Знаете, всегда лучше от греха подальше, - сказал Ляпунов.

У Захара Петровича сделалось тоскливо на душе.

– Значит, свалить на стрелочника?
– спросил он.

– Всегда-то вы найдете формулировочку, - укоризненно произнес Павел Иванович.
– А в вашем положении сейчас...
– он не договорил.

Измайлов хотел сказать Ляпунову, что нельзя так просто отмахнуться от столь серьезного, принципиального вопроса. И не в его, Измайлова, привычках прятаться за чью-то спину, тем более - подчиненного. Но вдруг Захар Петрович представил себе начальника отдела, сидящего в своем кабинете с трубкой в руке. Измайлов всегда, когда заходил к Ляпунову, мог с первого взгляда определить, с кем Павел Иванович говорит по телефону. Если трубка прижата к уху, словно Ляпунов сливался с ней, чтобы ни в коем случае не пропустить ни словечка, ни звука, значит, это было начальство. Он буквально внимал ему. С равными по рангу Павел Иванович мог позволить себе держать трубку весьма свободно и небрежно. Зато в беседе с подчиненными и просителями трубка едва касалась уха, причем рука держала ее весьма неохотно (мизинец обязательно брезгливо оттопырен)...

"Именно так он сейчас и держит трубку", - подумал Захар Петрович и решил с Ляпуновым в споры не вступать.

– Я не знаю, о каком положении вы говорите, - прикинулся малопонятливым Измайлов.
– А насчет ответа в редакцию... Ну что ж, ответим по существу...

– По существу - это правильно, - довольно заметил начальник отдела общего надзора; формулировка ему, видимо, понравилась.

А в Захаре Петровиче вдруг на минуту взыграл чертик.

– Аргументированно ответим, - сказал он.
– По-деловому и в пределах, так сказать...

"В пределах" окончательно удовлетворило Павла Ивановича. Он обожал такие расплывчатые обороты.

Разговор был закончен в сдержанно приятных тонах, но настроение у Захара Петровича заметно потускнело.

А во второй половине дня его вызвал первый секретарь горкома Железнов. С материалами проверки на заводе.

Когда прокурор зашел к нему, в кабинете находился и председатель горисполкома Чибисов. Наверное, они говорили перед этим о чем-то приятном, потому что оба находились в хорошем настроении. Но Измайлов знал: весел секретарь или хмур, на решении вопросов это никак не отражалось.

– Ну, садись, - сказал Железнов. Перед ним лежала газета "Вперед" со статьей Большаковой. Отдельные строчки были жирно подчеркнуты красным карандашом.
– Как это понимать?
– спросил он, показывая на газету.

– Я сторона заинтересованная, - ответил прокурор.
– И, знаете, опровергать, оправдываться голословно... Короче, Егор Исаевич, вот тут все изложено, - он положил папку с материалами проверки на стол первого секретаря горкома.
– Факты, аргументы, выводы...

Железнов взял папку, словно пробуя ее на вес.

– О-о, - протянул он, - тяжеловата... И все же хочу от тебя самого услышать. В двух словах.

Захар Петрович вдруг почувствовал, что говорить надо не о статье, хотя она и являлась поводом.

– В двух словах, - повторил за Железновым прокурор, - пора навести порядок на заводе. И поставить на место Самсонова.

Реакция была такая, какую Измайлов ожидал: Железнов откинулся на спинку стула и с удивлением посмотрел на Захара Петровича. Он знал это удивление - секретарь заинтересовался. Согласен или нет - дело другое. Главное - настроился на очень боевой лад.

– Заявление серьезное, - сказал он.

– Огульное, - не выдержал Чибисов.
– Бросаться такими фразами...

– Да вы посмотрите на весь стиль его работы!
– тоже не сдержался Измайлов.
– Что бы Самсонов ни делал, считает себя правым! Весь аппарат подчинил своей воле! И не считается ни с людьми, ни с общественностью! Ни с тем, что можно, ни с тем, что нельзя!

– На то он и руководитель, чтобы держать все нити в своих руках, перебил его Чибисов.
– Он обязан брать на себя ответственность. С него же и спрашивают.

– Не спрашивают, а подпевают!

– Но ведь главное делается! План!
– сердито доказывал председатель горисполкома.
– Это не бумага, это продукция! Реальные ценности!

– Но какими средствами?
– не отступал Захар Петрович.
– На заводе процветают в начале месяца прогулы, а в конце штурмовщина! Бесконечные авралы! Людей под конец месяца, квартала, года заставляют работать сверхурочно! В выходные дни переплачивают вдвое, втрое...

– Но ведь по закону...
– напирал Чибисов.

– В нарушение закона! Потому что трудовое законодательство точно определяет, в каких случаях и в каких количествах можно прибегать к сверхурочным работам! А на заводе? Мы подсчитали и ахнули! Это же разор государству!

– Спокойнее, товарищи, - произнес Железнов.
– Можно ведь без горячки.

– Приведу один пример, Егор Исаевич, - сказал Измайлов.
– Когда рабочие трудятся в выходные дни, им платят тут же, в цеху, в тройном размере.

Железнов покачал головой и мрачно сказал: