– Зря ты ее оставил там одну...

– Откуда я знал, - стал оправдываться шофер.
– И Фадей Борисович на этот счет никаких указаний не давал...

– А что касается Флоры, - жестко сказал Анегин, - будешь получать указания от нас.
– Он вдруг смягчился: - Если поскорее хочешь заиметь уютное гнездышко...

Виктор, подумав, кивнул:

– Ясно.

– Надо Матушку обработать, - повернулся к Боржанскому Анегин.
– Пусть Витюню прикрепят постоянно к Птахе.

– Сделаем, - кивнул Герман Васильевич...

* * *

...Жена Зарембы села в машину, вздыхая и охая.

– Что-то последние дни у меня душа прямо разрывается, - стала жаловаться она, обращаясь к одному Боржанскому.
– И левый глаз все время чешется. Какая-то неприятность подкарауливает - это точно...

– Нехорошо, - сочувственно откликнулся Герман Васильевич.
– А сны какие?

– Ужас!
– призналась Капитолина Платоновна.
– Все рыба живая. Так и плещется, так и бьется в воде! И деньги. Серебро...

– По утрам плюете через левое плечо?
– спросил Анегин.

– И утром, и днем, и вечером, - ответила жена Зарембы.
– Одна надежда на Кешу. Может, снимет с меня неприятности...

– А если правый глаз чешется?
– вдруг спросил Берестов.

– Это хорошо! Очень хорошо!
– воскликнула Капитолина Платоновна. Слева-то у нас - дух зла. Он и заставляет чесаться левый глаз. Это к слезам, - пояснила она.
– А справа - добрый дух. Чешется правый глаз - к радости и удаче... Если правая ладонь чешется - значит, к деньгам...

На даче их встретила жена Боржанского. И сразу потащила гостью в дом показывать какой-то сногсшибательный журнал мод. Мужчины пошли к воде.

Иннокентий сидел на берегу в своих белых штанах и рубахе, отрешенно смотря на прибой.

– Кеша, есть дело, - начал Боржанский.
– Вызови какого-нибудь духа для Капитолины...

– Шарлатанством не занимаюсь, - сказал Кеша, не меняя позы.

– Пойдем поговорим, - более властно сказал Боржанский.

Иннокентий неохотно поднялся, и они пошли к бочке в дальний угол участка.

– Скупнемся, - предложил Анегин Берестову.
– Теперь будет битый час уговаривать.
– Он быстро разделся, оставшись в одних трусах.
– Ты чего? спросил он, видя, что Виктор не раздевается.

– Рад бы, но...
– ответил шофер, задирая штанину.

На голени у него была повязка с запекшейся кровью, багровел синяк.

– Где это тебя угораздило?
– покачал головой Евгений Иванович.

– Монтировку уронил... А вот освежиться можно.

Берестов снял рубашку, подставив обнаженный торс ветерку. Пока Анегин плескался в воде, шофер прогуливался по берегу.

– Эге!
– воскликнул Евгений Иванович, когда выскочил из моря и увидел неприличную татуировку на спине Виктора.
– Знакомая картина. Случаем не Холявы работа?

– А чья же еще, - откликнулся спокойно Берестов.

– Ты смотри, - обрадовался Анегин, - мир тесен!
– Он запрыгал на одной ноге, вытряхивая из уха воду.
– По какой статье отбывал срок?

– За цыганскую халатность, - усмехнувшись, нехотя ответил Берестов. Коня украл, уздечку оставил...

Заслышав женские голоса, он тут же накинул на плечи рубашку. Подошли Эрна и Капитолина Платоновна.

– Ну где же Иннокентий?
– капризно и нетерпеливо спросила жена Зарембы.

– Будет Кеша, будет, - сказал серьезно Евгений Иванович.

И действительно, к ним за Боржанским покорно шел Диоген-второй. При виде Иннокентия Капитолина Платоновна словно засветилась.

– Кеша, - бросилась она к нему навстречу.
– Что же вы скрываетесь от нас?

Кеша подал взволнованной женщине руку. Она схватила ее и готова была чуть ли не поцеловать. Боржанский едва заметно кивнул Анегину. Тот громко произнес:

– Прошу прощения, но я должен ненадолго покинуть вас... Идем, Витюня...

Никто и не собирался задерживать Евгения Ивановича. Они с шофером пошли к машине.

– Надо подскочить в одно место, - сказал Анегин, садясь в "Волгу".

– Второй раз вижу этого Кешу и не могу понять: он что, чудик? тронул машину Берестов.
– Действительно гипнотизер?

– Экстрасенс, - поправил Анегин.
– Сейчас они в большой моде! Гоняются за ними. Платят бешеные деньги, чтобы попасть на прием.

– Неужто все это правда?
– не переставал удивляться Берестов.
– И Кеша на самом деле может?