Она достала из папки с делом номер журнала "Прикладное искусство", о котором говорил Заремба с Бариновой, раскрыла на нужной странице.

– Вот иллюстрация к сказанному, - серьезно продолжала Инга Казимировна.
– Фабрику хвалят. Более того, группа работников награждена дипломами ВДНХ...

Измайлов взял журнал, пробежал начало статьи о южноморской сувенирной фабрике.

– Если уж говорить о загадках, - сказала Гранская, - то мне абсолютно непонятна вот эта фигура, - она ткнула пальцем в группу работников фабрики, снятых у фонтана "Дружба народов".

Захар Петрович вопросительно посмотрел на следователя.

– Заремба. Директор, - пояснила Инга Казимировна.
– Не знаю, утка он или лиса... Опять же, тут сняты честные рабочие, а этот, - она указала на крайнего мужчину, - из компании Боржанского и Анегина. Так что...

То, что произошло с Измайловым, когда он вгляделся в снимок, буквально поразило Гранскую.

– Погодите, погодите, Инга Казимировна, - взволнованно перебил прокурор следователя.
– Кто это?

– Козолуп.

– Альберт Ростиславович?

– Какой Альберт Ростиславович?
– удивилась Гранская.
– Алексей Романович...

Измайлов завороженно смотрел на фотографию.

– Не может быть!
– вырвалось у него.

– Вы о чем?
– Гранская все еще не понимала, что происходит с прокурором.

– Козолуп Алексей Романович... Работает на фабрике... Это точно? прерывающимся голосом спросил Измайлов.

– Ну да, - подтвердила Гранская.
– Шофер-экспедитор. Кстати, Заремба очень рекомендует показать его в передаче, которую готовит Баринова... А что, вы его знаете?

– Понимаете, Инга Казимировна... Мне нужно... В общем...

Измайлов схватил телефонную трубку, но, передумав, положил ее на рычаг.

– Простите, Инга Казимировна, мы потом продолжим. А журнал я пока оставлю у себя, - справившись с волнением, произнес прокурор.

– Хорошо.

Гранская покинула кабинет в полном недоумении.

Она не знала, что уже через полчаса Захар Петрович мчался в Рдянск на машине горотдела внутренних дел, которую предоставил в его распоряжение майор Никулин. На "Волге" прокуратуры, которую водил теперь недавно принятый на место Мая шофер, уехал по делам в район Ермаков.

Сидя в милицейском газике, жадно глотавшем километры, Захар Петрович не замечал ничего вокруг. Перед его мысленным взором стоял тот самый симпатичный мужчина в вельветовых джинсах, с которым он ехал в поезде в Рдянск. Как он подыгрывал на гитаре Марине, а потом, в доме Белоусов, приготовил вкусное мясо. И как он непонятным образом исчез, когда Измайлов проснулся в спальне Марины...

– Значит, не Альберт Ростиславович, а Алексей Романович, - неожиданно вслух произнес Измайлов.

– Что?
– повернулся к нему водитель.

– Так, ничего, - пробормотал Захар Петрович.

И до самого Рдянска больше не проронил ни слова.

Подъехали к облпрокуратуре. Захар Петрович первым делом бросился к Авдееву. Но его кабинет был заперт. Секретарь Зарубина сказала, что Владимир Харитонович в командировке и его не будет до конца рабочего дня.

– Степан Герасимович сможет меня принять?
– спросил Измайлов.

– Прямо сейчас?
– несколько удивилась секретарь.

– Да, прямо сейчас, - настойчиво повторил Захар Петрович.

Секретарь зашла к прокурору области и скоро вернулась.

– Заходите, - кивнула она на дверь.

Зарубин сидел над какими-то бумагами. При виде Измайлова отложил ручку, сдержанно поздоровался и предложил сесть.

Волнуясь, сбиваясь и путаясь, Захар Петрович стал рассказывать о том, что отыскался наконец один из попутчиков той его злополучной поездки.

– Спокойнее, пожалуйста, - сказал Степан Герасимович, внимательно слушая его рассказ.

Постепенно Измайлов успокоился, перешел к делу Зубцова и к тому, каким образом опознал Козолупа. Показал и журнал, взятый у Гранской.

– Вы осуществляете надзор за делом Зубцова?
– спросил Зарубин.

– Да.

Облпрокурор некоторое время молчал, что-то обдумывая, а затем сказал:

– Теперь вам придется устраниться. И, прошу вас, ничего не предпринимайте...

Назад, в Зорянск, мчались как угорелые. Захар Петрович хотел успеть на заседание исполкома горсовета.

А из головы не шел разговор с областным прокурором. Его отстранение от надзора за делом Зубцова было естественно. Он и сам бы так поступил. Козолуп, может статься, оказался в том поезде и в том самом купе, в котором ехал Захар Петрович, вовсе не случайно.