– А что именно?
– полюбопытствовала Флора.

– Распускают обыкновенные мешки из-под сахара или полушерстяные дорожки, которые продаются в магазинах, делают пряжу, красят, ткут ковры и выдают за чисто шерстяные.

– Ну и ну!

– Уверяю вас, - сказал Боржанский.
– И все почему? Есть мещанин. Он купит. Мода для него свята. Еще бы, у других есть, а у него нет. А что этому покупателю подсовывают, он не ведает.

– И как же теперь быть? Я, например, не кончала Суриковское или Строгановское училище. Ей-богу, не отличу, где шедевр, а где подделка. И таких, как я, много.

– Вот именно.
– В голосе Германа Васильевича проскользнула нотка удовлетворения.
– Прежде всего надо прививать, воспитывать вкус. И не потакать моде. Тогда вы не будете бросаться на халтуру. А уж наше кровное дело - учить прекрасному.
– Главный художник поднялся, давая понять, что и так уделил журналистке слишком много времени.

– Еще минуточку, прошу вас, - взмолилась Баринова, и Боржанский сел.
– Я вот думала... Понимаете, меня мучает, с чего начать?
– торопливо стала объяснять Флора.
– Экспериментальный цех, по-моему, - это творческий центр всей фабрики... Представляете, в кадре - руки. Они держат заготовку, и постепенно на глазах телезрителя рождается сувенир... А?

– Я бы не хотел, чтобы вы показывали это, - ответил главный художник недовольно.

– Почему?
– искренне удивилась Флора.

– Видите ли, Флора Юрьевна, творчество - это, согласитесь, тайна. Лично я никогда никому не показываю свои работы до полного завершения... Есть, правда, и другая сторона вопроса. Чисто производственная. Боржанский провел чубуком трубки по несуществующим усам.
– Нам будет неприятно, если на другой фабрике используют наш образец. Не забывайте, на каждый сувенир есть авторское право.

– Конечно, конечно, просто я не подумала, - стушевалась Баринова.

– Да и телевидению зачем лишние хлопоты?
– снова поднялся главный художник.
– Будут писать, спрашивать, где купить. А может, то, что вы заснимете, не пойдет в серию. Мы ведь в этом цеху ищем, экспериментируем...

Они вместе двинулись по дорожке. Флора, не выключая магнитофон, старалась держать микрофон поближе к собеседнику.

– Ну а просто рассказать о людях, которые трудятся в СЭЦ?
– задала она вопрос.

– Это пожалуйста!
– сделал великодушный жест Боржанский.

– У вас там работает Тарас Зозуля...

– Интересно, откуда такая информация?
– чуть усмехнулся Герман Васильевич.

– Журналисты тоже имеют свои профессиональные тайны...

Боржанский сунул трубку в рот и, пока шли до СЭЦ, думал о чем-то своем. А точнее: его очень настораживало поведение корреспондентки, ее активность, въедливость. Кто она? И зачем, с какой целью прибыла сюда?

Специальный экспериментальный цех находился в здании, которое стояло в стороне от других строений фабрики. Его скрывали деревья и кусты китайской розы. На плотно закрытых окнах - железные решетки.

"Словно нарочно скрывают от посторонних глаз, - подумала Флора. Представляю, какая там духота..."

К ее удивлению, в помещении было прохладно: воздух кондиционировался. И приятным сюрпризом звучала музыка. Старое томное танго "Брызги шампанского".

Конторка Анегина размещалась сразу у входной двери. Он сидел за столом и беседовал с крепышом с литыми мускулами и сплющенным носом, какие бывают у боксеров.

При виде Боржанского и Бариновой начальник цеха вскочил с места. Поздоровался с девушкой.

– Евгений Иванович, товарищ с телевидения хочет побеседовать с тобой и познакомиться с Зозулей, - сказал Боржанский.

– Будет сделано, - коротко, по-военному ответил Анегин.

Главный художник молча вышел. Парень с могучими бицепсами тоже исчез.

– Садитесь, Флора Юрьевна, - предложил начальник цеха, но, увидев, что Баринова включила магнитофон и подставила к нему микрофон, растерялся.
– Говорить я... э-э... не мастак. Посидите... Сейчас...

И выскочил из конторки. Хлопнула входная дверь.

"Ну и перепугался лихой казак", - подумала Баринова, оглядываясь.

Через стеклянную стенку она увидела весь цех - небольшие, отгороженные до плеч человека ячейки. Отсюда, из конторки, которая располагалась выше остального помещения, были видны люди, склонившиеся над столами, верстаками, швейными машинами, станочками. В основном здесь работали девушки. Молоденькие, симпатичные, как на подбор.

Начальник цеха отсутствовал недолго. Снова хлопнула входная дверь, и Анегин появился в своем наблюдательном пункте, как назвала про себя конторку Баринова. Она поняла: Анегин советовался о чем-то с Боржанским.