— А кто-то ему указал на настоящего.

— Вот значит как.

Распорядившись позаботиться о гонце, Оташ вызвал к себе Алтана и Бальзана.

— Мы едем в Валахию, — объявил он. — Мне нужно разобраться в том, что там произошло.

— А что случилось-то? — спросил Алтан.

— Наместник Валахии почему-то решил, что Юрген и есть самозванец. Кто-то его убедил в этом. Хотел бы я знать кто.

— А где сейчас Юрген и посол? — поинтересовался Бальзан.

— Думаю, что уже в столице Нэжвилля. Он ведь туда рвался, чтобы Феликса забрать.

Перед отъездом Оташ зашёл в Алмазар, чтобы рассказать обо всём произошедшем Брунену. Но оказалось, что сам Альфред как раз собирался с докладом во дворец.

— Сыщики вернулись из Валахии, — сказал он. — По их словам, наместник разоблачил самозванца и отправил его под охраной в Шоносар. Они решили, что он должен быть уже здесь.

— Если бы твои сыщики получше проверили информацию Рыдоя, то поняли бы, что всё не совсем так, — ответил Оташ и сообщил Брунену о письме и о словах гонца.

— Значит я еду с тобой, — заявил Альфред.

— Что, за Кимом больше следить не хочешь? — усмехнулся шоно.

— Дело не в Киме, а в том, что мои люди не смогли должным образом выполнить свою работу. Я должен это исправить.

— Тогда собирайся быстрее, мы выезжаем.

— Я только пошлю за Элли, он поедет с нами.

Вместе с ним в обратный путь в Валахию отправился и гонец, которого звали Лучан. Чтобы выиграть время, путники не стали ехать через Яссу и почти не делали привалов. Но однажды, когда до Валахии оставался всего день пути и они всё-таки решили остановиться на ночлег, то оказалось, что кто-то тоже решил устроить привал неподалёку. У костра сидел молодой мужчина-норт.

— Господин визирь? — удивлённо проговорил Лучан.

— Вот так встреча, — поняв, кто перед ним, произнёс Оташ.

Видя перед собой шестерых мужчин, самозванец явно понимал, что бежать нет никакого смысла.

— Доброй ночи, — ответил он с грустной улыбкой.

— Ты арестован, — подойдя к нему, сказал Альфред, доставая пистолет.

— Да я уж понимаю.

— Как твоё настоявшее имя? — поинтересовался Оташ.

— Жером. А фамилия пусть останется тайной. Не хочу позорить свой род.

— Похвально. Мы давно в дороге и собираемся здесь переночевать, — шоно сел к костру, — так что у нас есть время поболтать.

— О чём же ты хочешь поболтать, великий шоно? — спросил Жером.

— Значит, ты узнал меня.

— Трудно не узнать.

— Сколько ты всего успел натворить?

— Не так много, как ты думаешь.

— Суман из Карши — твоих рук дело?

— С неё-то всё и началось. Меня приняли за визиря какие-то люди. Я не стал отнекиваться, мне было любопытно, что из этого может выйти. А потом это оказалось очень забавным и выгодным предприятием.

— Что произошло в Валахии? Почему наместник решил, что Юрген — самозванец?

— О, это я и сам был очень удивлён. Я был уверен, что всё, мне конец, потому что в ратуше появился дядя визиря, Витольд Никсон. Но он почему-то сообщил Рыдою, что настоящий его племянник именно я. Представления не имею о его мотивах, но меня всё устроило.

— Витольд? — Оташ ушам своим не верил.

— Вот же скотина! — проговорил Бальзан.

— Его надо уже приструнить, как следует, — добавил Алтан.

— Где он сейчас? — спросил шоно.

— Поехал в столицу Нэжвилля. Я сам туда собирался, но подумал, что с этим человеком мне точно не по пути, и решил переждать. Теперь понимаю, что зря.

— Так это не визирь? — вдруг выдал Лучан.

— Поздравляю с умной мыслью, — усмехнулся Бальзан.

— Откуда ты столько узнал про Юргена? — спросил Оташ.

— Так он известная личность, — улыбнулся Жером. — Нетрудно было всё это узнать.

— А печать?

— Я не выдам ювелира, я не настолько подлец.

— Даже под пытками?

— Не знаю, меня ещё никогда не пытали.

— Твоей наглости можно позавидовать.

— Я выживаю только за счёт неё.

— Работать не пробовал? — вмешался в разговор Альфред.

— Пробовал, конечно, — ответил Жером. — Но не сложилось.

— Ты ведь понимаешь, что тебя ждёт? — задал вопрос шоно.

— Догадываюсь. Но знаешь поговорку? Даже если тебя съели, у тебя есть два выхода.

Оташу не спалось почти всю ночь, он видел, что и Жером тоже почти не сомкнул глаз. На рассвете, когда все уже проснулись, шоно проговорил: