— Как дела у Неру? — поинтересовался шоно, когда Наран ушёл.

— Идёт на поправку, — ответил Юрген и рассказал о своей с ним беседе и его письмах, не упомянув только о Сабире.

— Значит, хочет служить в Алмазаре?

— Да. Если Брунен будет против, я лично ему прикажу.

— Не будет он против. Ему важно, чтобы подчинённые выполняли свою работу, а не то, были ли они до этого шпионами или нет. В данном случае это даже Неру на руку.

— Я ещё предложил, чтобы Альфред помог Неру Пирата выдрессировать. Представляешь, будет у Алмазара своя ищейка.

— Брунен будет счастлив.

— Но у него же раньше были собаки.

— Вот я и говорю, будет счастлив.

— Я думал, это сарказм.

— Нет, хотя счастливый Альфред — это… эне, ты когда-нибудь видел его довольным?

— Не припомню.

— Вот и я тоже.

— Таш, но многие и тебя довольным никогда не видели, потому что у тебя лицо сложное.

— Нормальное у меня лицо!

— Слушай, я там в кладе видел красивую штуку…

— Какую ещё штуку?

— Витая цепочка. Я подумал, что на ней можно часы носить.

— Все средства из клада идут в казну. Это уже было оговорено.

— Подумаешь, всего лишь одна цепочка.

— Ты, что, её уже забрал?

— …ну… Вот опять у тебя сложное лицо!

— Сложное лицо будет у тебя, когда ты снова лишишься жалования.

— Цепочка столько не стоит.

— Это говорит только о слишком большом жаловании.

— Жмот.

— А ты алчный.

— Вот и договорились.

Дротик в форме звёздочки воткнулся в мишень ровно по центру. Издав победный возглас, Неру радостно подпрыгнул.

— Молодец, — похвалил его Ким.

— Дай, я тоже попробую, — попросил Юрген и, не дожидаясь ответа, вытащил звёздочку из мишени и, отойдя в сторону, прицелился. Дротик едва не попал в неудачно проходившего мимо слугу.

— Ты ведь со звёздочками ещё не пробовал, — рассмеялся Ким, глядя, как Шу побежал разыскивать дротик. — С ними совсем по-другому надо, не так, как с обычными.

— С обычными у меня всё в порядке, — отыскав пропажу, отозвался Юрген.

— Я знаю, — кивнул айни. — Ты вообще очень меткий от природы. Но если хочешь и звёздочкой в цель попадать, то надо тренироваться, а то быстро сократишь число слуг.

— Могу помочь, — снисходительно произнёс Неру.

— Ты у меня договоришься, — сказал Юрген. — Не учи учёного. Ты ещё с голой попой бегал, когда меня великий шоно уже учил стрелять из лука.

— Нет, так нет, — проговорил парень. — Моё дело предложить.

— Вот просто копия своего отца.

— Юрген! — послышался крик Нарана. — Там Оташ уже очень злится!

— Что я уже успел натворить? — обернулся Шу.

— Ты забыл, что ли? — запыхавшийся думен всплеснул руками.

— Что забыл?

— У вас же посол из Ямато! Он уже во дворце!

— Ой, — выдал Юрген. — Забыл.

— Посол из Ямато? — переспросил Ким. — Я думал, он прибудет позже. А он уже здесь?

— Здесь он, здесь, — закивал Наран.

— А кто конкретно, уже известно? — поинтересовался айни.

— Зовут Имари, больше ничего не знаю.

— Имари? — переспросил Ким.

— Ты его знаешь? — задал вопрос Юрген.

— Это вполне может быть другой Имари. Имя не редкое.

— А тот Имари, которого ты знаешь, он кто?

— Он выдал нас с братом Мурате, и поэтому нам пришлось бежать, чтобы не погибнуть.

— Выдал… в смысле?

— В том, что мы служили Фуме не просто как члены клана, а как воины. Я ведь работал в чайном доме, а Митсуо в обычной жизни был трубочистом. Да, я не рассказывал, но ты и не спрашивал. Мурата вряд ли бы поверил нам, если бы мы сказали, что будем служить ему, и предпочёл бы избавиться от нас обоих.

— А откуда Имари это знал?

— Он был моим клиентом и шпионом Мураты на территории клана Нагаи.

— Ну, может быть, это не он, — проговорил Юрген.

— Может.

— У него есть какие-нибудь особые приметы?

— Есть шрам на виске. Иди, Оташ сердится.

Шу поспешил переодеваться, а затем явился в большой зал, почти не опоздав к началу приёма. Из всех присутствующих язык айни кое-как знал только Бальзан, чья жена была родом из Ямато, а Оташ ограничивался несколькими словами, часть из которых была нецензурная. Сам посол язык сарби знал примерно на том же уровне, на каком и все остальные языки, то есть мог поздороваться, представиться и попрощаться. Его сопровождал переводчик, который владел языками хани и нортов, последний, к счастью, знали многие. Когда Юрген вошёл в зал, общение шло как раз через переводчика. Шу поздоровался на языке айни и на нём же извинился за опоздание, вызвав одобрительную улыбку посла.