— Так пойдем, покажешь.

Шу видел, как тяжело было Оташу снова выйти в город, но он решил, что это было сродни тому, как зайти в холодную воду. Лучше сразу окунуться, чем бояться и долго медлить.

Полуразрушенный дом, возле которого Оташ впервые увидел Амину на руках у мамы, они нашли очень быстро. Передав девочку другу, Юрге заглянул внутрь.

— Здесь есть кто-нибудь? — крикнул он.

— Ты кого-то ищешь? — к нему вышла женщина лет сорока.

— Маленькая девочка, Амина, случайно не ваша дочка?

— Амина? Она моя племянница! Где она? Я с ног сбилась в поисках. Сестра говорила, что Амина умерла, но я не верила.

— С ней всё в порядке. Оташ! — позвал Юрген.

— Оташ? — удивлённо переспросила женщина.

— Тётя Фатима! — Амина бросилась к ней, как только Оташ опустил её на пол.

— Родная моя! — женщина прижала ребёнка к груди.

— Что с её матерью? — спросил Оташ. — Когда я забрал у неё девочку, она явно была не в себе.

— Она и сейчас не в себе, — вздохнула Фатима. — Мы с мужем отправили её к родне на стоянку. Может, там ей полегчает.

— А отец у девочки есть? — спросил Юрген.

— Нет. Но вы не беспокойтесь, мы с мужем позаботимся об Амине. Ты ведь великий шоно?

— Да, — кивнул Оташ.

— Спасибо тебе, — поклонилась Фатима.

— Вот, возьми, — Юрген протянул ей деньги.

— Но…

— Это на восстановление дома. Бери.

— Спасибо, господин визирь, спасибо, великий шоно.

Оташ молча вышел из дома, Юрген догнал его уже на улице.

— Никто не винит тебя в случившемся, кроме тебя самого, — проговорил Шу.

Шоно не ответил.

Юрген принял из рук Сабиры чашку ароматного чая и сделал пару глотков.

— Не хотела тебя просить, — проговорила женщина. — Но…

— Тебе что-то нужно? — отозвался Шу. — Говори, я всё сделаю.

— Во время землетрясения разбился мой чайник. Не этот, этот простенький, в нём и чай не такой, как надо, получается.

— По-моему, вкусный чай.

— Это потому что тебе всё равно какой пить, ты любому чаю радуешься.

— Я бы не сказал, что всё равно. Так что там твой чайник?

— Он разбился. Мне нужен новый. Хороший, а не вот это… Хороший чайник стоит денег, которых у меня нет, как ты понимаешь.

— Я куплю тебе чайник, только объясни, какой он должен быть.

— Тот, который разбился, был привезён из Сереса. В Шаукаре ведь есть лавки, где торгуют товарами с востока?

— Конечно.

— Тогда мне нужен фарфоровый чайник из Сереса. Лучше, если это будет костный фарфор.

— Как это?

— Просто попроси торговца об этом. А чтобы тебя не обманули, сам проверь качество.

— Думаешь, кто-то захочет обмануть визиря? — усмехнулся Юрген.

— Всякое бывает, мой мальчик.

— Ну, и как я буду его проверять?

— Постучи по чайнику чем-нибудь деревянным. Звук должен быть чистым и высоким. А ещё посмотри его на солнце, он будет словно сам светиться. И ещё посмотри, чтобы на крышечке была дырочка.

— Ладно, я понял. Будет тебе новый чайник из Сереса.

— Вот только я боюсь, что теперь они будут стоить ещё дороже. Думаю, торговцы тоже много товара потеряли из-за землетрясения.

— За это не переживай.

— Ты неважно выглядишь, мальчик мой, — проговорила Сабира.

— Просто устал.

— А что великий шоно?

— Переквалифицировался в строителя, — вздохнул Юрген.

— В строителя?

— Да. Он самолично участвует в восстановлении города. Перед тем как вернуться во дворец, я видел его полуголым на крыше одного из домов с молотком в руке.

— Думаю, это очень нравится сарби, — улыбнулась Сабира.

— Что, наблюдать за полуголым великим шоно на крыше?

— И это тоже. Но я имела в виду другое, и ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю. Но Оташ это делает не чтобы понравиться, он это делает, чтобы перестать винить себя, чтобы всё исправить.

— Я знаю.

— Он и меня хотел припрячь, но из меня тот ещё строитель. Лучше я продолжу заниматься тем, чем должен.

— Ты уладил все вопросы с казначеем?

— Не напоминай. Лучше я пойду куплю тебе чайник.

На Торговой улице было, как всегда, многолюдно. Даже пострадавшие во время землетрясения лавки и мастерские продолжали работать. Юрген увидел вдалеке вывеску на языке хани и зашагал туда. Там действительно продавался фарфор, и цены на него были внушительными.