– Госпожа, может, выйдем на улицу?
– почти умоляюще спросил Юэсе, не особо желавший связываться с дружелюбным зверем, которого и ударить было нельзя.

– Пока я здесь, вы ему неинтересны, - мрачно заявил Низкан.
– Как там отец?

– Никак не угомонится, - пожаловалась Дарилла.
– Он уверен, что Заашар тебя угробит. Низкан, скажи, вы же не проводили никаких более серьёзных изменений?

– Так я тебе и признался, - хмыкнул этот поганец.

– Ну ты...
– Дарилла покосилась на любопытную мордашку Шайлины и прикусила язык.
– Да, кстати, ты получил письмо от Вианиши? Она жаловалась, что ты ей опять не отвечаешь.

Низкан нахмурился с таким недоумением, что Дарилле сразу стало ясно: никакого письма он в руках не держал. Прищурившись, мужчина мрачно посмотрел в сторону лекарского крыла, и Дарилла была готова поклясться, что он через стену рассматривал Вайриша. Подняв Шайлину на руки, наагасах решительно направился к отцу. Дар радостно подскочил на месте.

– Эй, Кан, ты опять будешь ругаться с Вайришем?
– испугалась девочка.

– Я не буду с ним ругаться, - сухо ответил Низкан.

– Вы подерётесь?

– Я не бью больных. На нём и так Дар топчется. Я просто спрошу, где моё личное письмо!
– последнюю фразу Низкан прошипел с таким непередаваемым выражением, что Дарилла слегка испугалась за Вайриша, но останавливать названного брата даже не подумала.

– Низкан, твоя нога опять болит?
– только и спросила она вдогонку, заметив, что мужчина опять прихрамывает.

– Не болит, - ответил тот и хромать перестал.
– В сторону!
– рявкнул он Дару, но тот лишь взвизгнул, выражая своё неописуемое счастье от встречи.

Юэсе деликатно подпихнул свою госпожу в спину, и той всё же пришлось продолжить путь.

– Наагасах Низкан такой проблемный, - рискнул высказаться наг.

Дарилла не могла не согласиться с ним. Четыре месяца назад после нескольких лет обучения Низкана отправили в качестве соглядатая в Закарию. Он уехал и пропал. Вайриш нашёл его только через четыре дня и притащил едва живого. Дарилле так и не рассказали подробности произошедшего, но было сложно не сообразить, увидев чудовищно израненного Низкана, что он попал в какую-то жуткую переделку. После этого случая наагасах Шашеолошу зарёкся отправлять внука куда-либо.

Выйдя на лестничную площадку, Дарилла увидела колесницу мужа. Сам наагасах уже стоял на земле и, судя по насмешливому взгляду, ждал именно её. Радостно взвизгнув, наагасахиа подобрала юбки и слетела вниз по ступенькам.

– Соскучилась?
– весело спросил наагасах, поймав жену в объятия.

– Очень, - искренне ответила та.

Она уже тосковала по тем временам, когда могла составлять мужу компанию в поездках. Хотя вот это пьянящее чувство счастья, которое накрывало её после возвращения Риалаша, Дарилле тоже нравилось. Она дёрнула мужа за длинную косу и, заставив наклониться, крепко поцеловала.

– Верю, чувствуется, что скучала очень сильно. Ну и почему ты вышла так поздно?
– ехидно прищурился Риалаш.
– Гости уже почти подъехали.

– Дела, - отмахнулась Дарилла, пытаясь отвлечь мужа солнечной улыбкой.

– Дела?
– с сомнением протянул тот и повертел перед глазами кончик её косы.

Дарилла почувствовала прилив досады, заметив не отмывшуюся черноту.

– Да, дела, - недовольно ответила она, вырывая волосы.
– Тебе потом наагашейд наябедничает.

– Так, может, сама скажешь?
– предложил Риалаш.

– Нет уж, пусть ябедничает!

Разговор пришлось прервать, так как гости всё же подоспели. В ворота въехала чёрная запылённая дорожная карета, и Дарилла успела заметить, что на втором дворе остался внушительный отряд сопровождения. Почему-то ей показалось, что об охране позаботился именно Рийган. Мальчишка уже в свои двенадцать лет порой проявлял похвальную предусмотрительность.

Дверь кареты распахнулась, и на землю, согнувшись, сошёл мужчина. Он выпрямился, развёл плечи и, прищурившись, уставился на встречающих. Дарилла позабыла, как дышать, когда осознала, что это и есть Рийган.

– Вот это он вырос...
– вырвалось у неё.

Рийган сильно изменился и в то же время остался прежним. Он вытянулся вверх и теперь был выше самой Дариллы на голову. Плечи его стали куда шире, фигура - крепче и мощнее. Причёска осталась прежней: аккуратно постриженные тёмно-русые волосы едва касались плеч. Лицо тоже казалось таким же, как и почти восемь лет назад, только обрело некую взрослость, которой у него и раньше было хоть отбавляй. А холодность и суровость, которая делала двенадцатилетнего мальчика странным в глазах посторонних, теперь была к месту.