И вот атаман, во избежание новых дуэлей и смертельных вызовов появляющийся в столице достаточно редко, целенаправленно надвигался на Ада и Рая.

— Что рад встрече врать не буду, да и вы не оценили бы, — обычным мрачным тоном начал Лихой, глядя куда-то между ними.

— Так вот и шел бы десятой дорогой, — рыкнул Эзраэль.

Лицо атамана скривила пренебрежительная усмешка и он все же взглянул прямо на демона.

— Не тебе указывать, что мне делать, Одержимый!

Ад мгновенно оказался между братьями и с обычной вежливой улыбкой повернулся к главарю разбойников.

— Лихой, ты повздорить пришел?

— А ты все так же труслив и лицемерен.

— А еще я все так же не вспыльчив. Ты, кстати, тоже, как гадом был, так и остался. Так чего хотел?

— Мне-то от вас ничего не надо, — ухмыльнулся атаман, однако в следующую секунду посерьезнел. — Дело в Гвейне.

Ад и Рай тут же забыли о начинающейся перепалке.

— Конкретнее. Что не так?

— Все. Эзраэль, ты хоть видел его с тех пор, как вернулся?

— Нет, — покачал головой принц. — Ни его, ни его жену. Все времени не было.

— Жену бы я тоже был непрочь повидать, — как бы между прочим заметил Лихой, — и разобраться, чем таким она своего благоверного травит. Ад, ну ты то тут круглый год ошиваешься! Ты ж зельевар, в конце концов, башковитый должен быть! Неужели никого не смутили изменения в поведении Гвейна?

— Ну стал человек более замкнутым, ну стал больше времени с женой проводить, чем с друзьями. Так это же не доказательство…

— Не тупи, Ад! — вдруг рявкнул Лихой. — Кто такой Гвейн?!

Оба его собеседника синхронно глянули друг на друга и у обоих на лицах отразилось одинаковое непонимание.

— Чернокнижник Гвейн! Чернокнижник! Он же первенец отца!

— Ну, это же только сказка, — скептически глянул на него Ад. — Что каждый первенец королевского рода становится чернокнижником. Так выходит, что и дядя Джанго чернокнижник.

Рай вздрогнул. Услужливая память как нельзя вовремя подкинула реплику папы: "Тотемы пропитаны магией Мрачного Бога, а подбирают их чернокнижники… Дядя вам все объяснит…"

— Ад, — тихо проговорил принц. — Дядя Джанго — чернокнижник. Папа сказал. Его, кажется, по официальной версии, за это и казнили.

— Отче что, спятил? Это ж получается каждого первенца Веридорских королей можно ни за что, ни про что в костер бросать!…

— Речь сейчас не об Отче, — жестко прервал его Лихой. — Что вы о чернокнижниках знаете?

— У них, кроме долголетия, увеличения резерва и магической мощи, еще и нечто вроде проклятия имеется, — припомнил Рай лекции в Академии. — Когда они входят в полную силу, то есть в двадцать один год, они перестают чувствовать вкус еды, хмелеть от спиртного, желать женщин и загораться азартом. Короче, всех земных радостей лишаются. Только вот за Гвейном я такого не замечал.

— Именно! Потому что от всех этих неудобств чернокнижники избавляются с приобретением своей единственной.

— Единственной? Как демоны? — изумленно приподнял брови Рай.

— Ну, в некотором роде чернокнижники — помесь человека с демоном. Для не демонов поясняю, — косой взгляд в сторону Ада. — Единственная и чернокнижник связаны до смерти и, повинуясь мимолетной фантазии Мрачного Бога, обретают счастье только вдвоем и любят, соответственно, только свою половинку. Не то что изменить, глянуть в сторону другого или другой им в голову не приходит. А теперь пораскиньте мозгами: раз Гвейн в Академии на спор перепивал меня, всегда ел за троих и за ночь мог проиграть два своих жалования вперед, а между тем ему было уже далеко за двадцать один. Догоняете?

— Он нашел свою единственную раньше, — озвучил очевидное Эзраэль. — Лолу.

— Не важно, какую именно девку Гвейн признал своей, — махнул рукой Лихой. — Важно, что его женушке удалось опоить нашего друга-чернокнижника так, что он не признает свою единственную. Насколько я знаю, объяснение тут может быть только одно — приворот на крови. Но даже приворот на крови не дает ей власти ад его рассудком, а Гвейн, по ходу, иногда собой не владеет. Вот например не далее, чем несколько часов назад он назначил мне встречу на замковой стене. Я удивился двум вещам: во-первых, что Гвейн послал мне записку, раньше он находил меня сам, а во-вторых, странное место встречи. Но почерк друга я ни с чем не спутаю, поэтому все же пришел. В назначенный час Гвейн подходил ко мне, и тут вздумалось мне поглядеть, как вы мешками валитесь из окна Конды, и отвлекся. Не знал, что через секунду ваш полет повторю, только мой будет подлиннее и посмертоносней.

— Что?! — Ад аж подскочил на месте.

— И как ты еще не убился… — поморщился Рай.

— Не дождешься, — осклабился атаман. — Так что имейте в виду, Гвейн может быть не в себе. Будь у него ко мне какие-то претензии, он вызвал бы меня на честный поединок, а не сталкивал бы со стены. Кстати, имейте в виду: вы шлялись вдоль замковой стены и тут практически вам на голову рухнул я. Посмотрели: я шею свернул. Ну, и от большой любви ко мне вы, ироды такие, даже не прикопали меня в лесочке, как дворняжку, а снесли мой еще горячий трупак к Вихре и упокоили в её хладных волнах.