Был он широкоплеч, очень светловолос, глаза имел голубоватые, почти белые, водянистые. Шевелился и говорил как во сне. Мешок однако донес исправно; Тарасмунд и взял его ради того, чтобы мешок тащил.

Дедушке Рагнарису этот Багмс сразу не по сердцу пришелся. Едва только Багмса завидев и гепида в нем признав, дедушка Рагнарис громко плюнул, рукой махнул, повернулся и в дом пошел. Багмс-гепид то в спину дедушке Рагнарису посмотрит, то на Тарасмунда поглядит, но с места не трогается — только белыми коровьими ресницами моргает. И губа у него удивленно отвисла.

Дядя Агигульф, который обо всем знает, сказал, что такой вид означает — думает гепид.

Закончив думать, Багмс обратился к Тарасмунду и попросил еды.

Тогда мы еще не знали, как нового раба зовут. Странные имена у этих гепидов. «Багмс» по-нашему «дерево». Но не доброе смоляное, а лиственное, у которого древесина бросовая, быстро гниет.

Багмс поведал нам, что его отец Айрус. Мы думали, что это еще одно странное имя гепидов. По-нашему «айрус» означает «посланник».

Но отец Багмса и вправду был посланником от каких-то очень дальних гепидов к дальним гепидам. А звали его как-то иначе. Как — того Багмс не сказал.

У очень дальних гепидов в их бурге был свой военный вождь. Звали его Эорих. Этот Эорих задумал идти на аланов. Но он не хотел один на аланов идти и послал своего человека к дальним гепидам, чтобы склонить тех вместе с ним на аланов идти.

Только долго ждал ответа этот Эорих. Посланник пришел к дальним гепидам и осел на их землю. Пока этот посланник переговоры со старейшинами дальних гепидов вел, много времени прошло. Он себе дом срубил, взял жену, она нарожала ему детей. И Багмса тоже родила. Так и остался жить среди дальних гепидов тот посланник, а к своему вождю Эориху не вернулся. Дальние же гепиды звали его просто «Айрус», то есть «Посланник».

Когда Багмсу было уже года три или четыре, старейшины дали Айрусу свой ответ: отказались они идти с Эорихом на аланов. Не любо было гепидам за аланами гоняться. Аланы же к тому времени Эориха уже наголову разбили и разорили племя его, так что и искать этого Эориха теперь бесполезно.

Ближние гепиды, как и мы, с аланами и вандалами в мире живут. А как дальние гепиды с аланами живут — того никто не знает. Дядя Агигульф хотел узнать это у Багмса, но Багмс не мог ему сказать, потому что не понимал.

Мои сестры, Сванхильда и Галесвинта, на Багмса смотреть не могли — со смеху мерли. Пошепчутся и трясутся от хохота.

На другой день, как отец мой Тарасмунд вернулся из похода, дедушка Рагнарис устроил пир в своем доме. В тот день по всему селу был праздник. Хродомеров сын Оптила тоже пришел с богатой добычей. И Валамир себя не обидел. Дядька валамиров пива на радостях хлебнул и ходил похвалялся — домовитым, мол, хозяин становится, взрослеет. И Марда бегала, поддакивала. Ей Валамир гривну медную привез.

Даже Одвульф вернулся с добычей, хотя обычно если задницу в портках до дома донесет, то тем уже счастлив. Одвульф тоже соли привез и всю соль храму Бога Единого подарил. После же бегал и хвастался своим бескорыстием. Мол, Сын завещал бескорыстными быть — вот он, Одвульф, и стал таким. Одвульф думает, что скоро станет святым.

На пиру в нашем доме я любовался дедушкой Рагнарисом. Рядом с дедушкой даже слава героя — Тарасмунда — блекла. Отец мой Тарасмунд вообще не умеет о своих подвигах рассказывать. Не то что дядя Агигульф. Тот как начнет о своих походах рассказывать — заслушаешься. А Тарасмунда послушать — ничего интересного: дождь, слякоть, лошадь охромела…

Испив немало, дедушка лицом стал красен и голосом звучен. Когда Ильдихо снова подошла к нему и поднесла кувшин с пивом, дедушка Рагнарис отправил ее к Тарасмунду и вдогонку хлопнул пониже спины: поторопись, мол, к герою. Брат мой Гизульф было захохотал, но дядя Агигульф остановил его отеческой затрещиной.

А мать моя Гизела у Ильдихо кувшин отобрала, чтобы самой поднести Тарасмунду. Ильдихо же она в шею вытолкала, чтобы к погребу шла и еще пива несла.

Ильдихо хоть и выше ростом, чем моя мать, хоть и крепче ее, и на язык бойчее, и постоять за себя умеет лучше (а уж на расправу скорая — про это говорить не хочется), но все же стерпела.

Моя мать Гизела и дедушкина наложница не очень-то любят друг друга.

Тут дедушка Рагнарис поднялся и стал говорить речь в честь Тарасмунда — победителя гепидов. Дедушка долго говорил. Рассказал всю историю племени гепидов.

Когда прежде дедушка про Скандзу рассказывал и про поход трех великих кораблей песнь пел, он никогда про гепидов речи не заводил. Говорил лишь кратко, что гепиды позади плелись и потому о них мало что ведомо, ибо никто из пращуров-богатырей назад не оборачивался.