Отец к тому месту подошел — поглядеть, что там такого Багмс увидел, что в изумление Багмса повергло. Я рядом с дядей Агигульфом остался, не пошел туда. И видел, как все мрачнее и мрачнее становится дядя Агигульф.

Я еще вчера подумал: хорошо бы гепид мне лук сделал. Глядя на дядю Агигульфа, как он стоит и зло на этого Багмса глядит, я подумал: не убил бы он этого гепида прежде, чем этот гепид мне лук сделает.

Дядя Агигульф не раз рассказывал, что коли уж разъярится он, не успокоится, пока жизнь у кого-нибудь не отнимет. В походах так не раз и не два бывало.

Однажды, рассказывал дядя Агигульф, когда он в очередной раз на гепидов пошел с Теодобадом (а гепиды в лесах живут), набрел дядя Агигульф на кабаний выводок. И так разозлил дядю Агигульфа секач, что дядя Агигульф этого секача голыми руками порвал и двух свиноматок сгубил. И тут же сырыми терзал и ел их на поляне.

А волки лесные и Теодобад с дружиной всей поодаль ждали, покуда дядя Агигульф насытит свою ярость — подойти не решались. Так он рассказывал.

Таков дядя Агигульф в гневе. И потому я опасался за жизнь этого Багмса.

Я видел, как священная ярость постепенно нисходит на дядю Агигульфа и мутнеют его глаза. Там, на краю поля, мой отец Тарасмунд разговаривал с этим гепидом Багмсом. Багмс что-то говорил, а отец кивал, будто соглашался. Потом отец мой Тарасмунд засмеялся и хлопнул этого Багмса по спине, и они вместе пошли прочь от поля.

Дядя Агигульф заскрежетал зубами. Потом дядя Агигульф прочь пошел, а мне стало интересно: на что там Багмс загляделся, и я подошел к тому месту на краю поля, где он с моим отцом стоял.

Пшеница уже проросла, и зеленые ростки хорошо означили порушенную борозду.

Вечером я спросил отца, что такого Багмс-раб сказал, что он, Тарасмунд, засмеялся. Тарасмунд сказал: Багмс говорит — орарь, должно быть, за девкой погнался.

Дядя Агигульф на отца моего обижался и все чаще проводил время то у Валамира, то у Гизарны.

Вскоре после того, как отец мой Тарасмунд с Багмсом из похода пришел, настало время покоса. Тут-то и показал себя Багмс. Обычно как покос — так по вечерам мы все от усталости с ног валимся. Надо успеть скосить, пока солнце еще траву не пожгло.

Мать моя Гизела даже простила Багмсу его прожорливость. Тем более, что отцов раб не просил еды, только глядел вечно голодными глазами и заглатывал все, что ему давали. А не давали — так и молчал.

Даже дедушка Рагнарис Багмсом на покосе любовался, хотя виду не показывал.

Тарасмунд поглядел в первые дни, как Багмс косит, подумал и поставил гепида самые неудобные участки обкашивать — послал его к Арброву Камню и к Старой Балке. В другие годы нас с Гизульфом посылали эти места серпом обжинать, потому что отец не успевал везде поспеть, а дядя Агигульф — тот больше косу правил, чем косил. И на попреки ворчал, что он не златоделец.

В прошлом и позапрошлом году роду Рагнариса хорошие участки под покос давали. А в нынешнем сколько дедушка Рагнарис с Тарасмундом и Агигульфом на тинге глотку ни драли, а участок нам выпал по жребию такой, что все трое старших потом несколько дней между собой не разговаривали.

Багмс — он был какой? Ему главное показать, что нужно делать, а дальше самое трудное — вовремя остановить Багмса. Отец меня посылал, чтобы я Багмса останавливал. Гизульф дразнил меня за это «гепидом».

В один из дней к нам пришел годья и говорил с отцом моим Тарасмундом. Годья в этот день ко всем приходил, кто верует в Бога Единого.

Когда годья ушел, отец мой Тарасмунд с матерью моей Гизелой велел мне и моему брату Гизульфу омыть с себя грязь. Отец сказал, что в этот день мы работать не будем, а пойдем в храм Бога Единого. Так годья Винитар говорит. Ему это Сын Бога Единого повелел.

За это я еще больше полюбил Доброго Сына Бога Единого.

Дедушка Рагнарис с отцом долго ругался, но отец, как всегда, стоял на своем и нас с братом от работы отстоял.

Дядя Агигульф с отцом не разговаривал. Он стоял в стороне, поглядывал на отца моего Тарасмунда и на дедушку Рагнариса и прутик обстругивал — злился.

Поговорив еще немного с отцом моим, дедушка Рагнарис плюнул себе под ноги, прикрикнул на дядю Агигульфа и погнал его на покос. И сам пошел.

Отец сказал Багмсу, чтобы тот тоже шел косить.

Я подумал, что Багмс, хоть и гепид, хоть и раб, а все равно хороший. Надо было бы обратить его к вере в Бога Единого, чтобы и Багмс мог с нами не работать, когда годья не велит. И сказал об этом отцу моему Тарасмунду.

Отец мой Тарасмунд на это ответил, что не для того обращаются к Богу Единому, чтобы бездельничать, и дал мне затрещину.