— Да уж, хреновая ситуация у вас там, парни — задумчиво проговорил Рыльский. — Хотелось бы вытащить вас оттуда раньше, но никак — покачал он головой. Мы здесь и так сжимаем все мыслимые сроки, чтобы ускорить подготовку старта. Безопасность полётов — прежде всего, поэтому не хотелось бы неприятных неожиданностей при выводе ракеты на орбиту.

— Тут мы со Стэндфордом ничем не можем вам помочь — развёл руками Ерохин — Пожелаем лишь не подкачать и надеемся, что удача и в этот раз не подведёт.

20 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'

Вот уже четвёртые сутки подряд связь в интеркоме работала исправно. Два человека почти не прерывали общения ни на минуту. Они старались делиться друг с другом данными с камер слежения, высказывали разные соображения или просто наблюдали за перемещениями 'кляксы', к опасному соседству с которой почти привыкли. Иногда они просто болтали о разных земных делах или играли во всевозможные игры.

— Выстрел на Е7!

— Мимо! Твоим двум несчастным двухпалубным кораблям ни за что не изловить моих четыре однопалубных, бестолковый янки!

— Это мы ещё посмотрим, гадкий Иван! — в наушниках Ерохин услышал, как ухмыльнулся и засопел Стэндфорд. Теперь настала очередь выпускать торпеду ему.

Когда через двое суток своего заточения рубиться в шахматы изрядно надоело, Сергей предложил старинную детскую забаву — игру в морской бой. Американец достаточно быстро усвоил хитрости и тактику этих баталий и сейчас они с Ерохиным, значительно растеряв свои основные крупные корабли, пытались добить остатки флотов друг друга, завершая уже девятую или десятую партию подряд.

— Сергей, а что ты станешь делать, когда вернёшься на Землю? — внезапно спросил американский астронавт.

— Не знаю, наверное, поеду в горы, на Алтай. Там очень красиво. Устроим с друзьями поход с палатками, полюбуемся пейзажами.

— Алтай? — медленно произнося это слово, повторил Джозеф, — никогда не слышал этого названия. Это что, как Гималаи на Тибете?

— Ну, почти, только пониже чуток — засмеялся в ответ Ерохин. — Если хочешь, приезжай в гости, устроим рыбалку или просто поставим лагерь на берегу озера.

— Я бы рад, но… — Стэндфорд немного замялся. Он понимал, насколько сложно сейчас в мире и его вряд ли вообще куда-то отпустят после того, как он окажется на Земле.

— Брось, Джо, я уверен, что при желании можно будет всё устроить. Границы не такие уж прочные штуки, если захотеть их преодолеть.

— Я понимаю, но есть вещи, которые отнюдь не помогают в их преодолении, Серж — как-то тяжело вздохнул американец, а затем спросил, видимо желая переключить внимание собеседника на другую тему:

— Скажи, а те нити, которые ты зацепил в коридоре, и потом поместил в изолированный бокс. Ты не перестал наблюдать за ними? Может, там что-то изменилось?

— Хм, сейчас глянем.

Сергей как-то совсем забыл про образцы, которые в последний раз он рассматривал ещё два дня назад. Тогда он не заметил каких-либо изменений и сейчас вспомнил про них лишь потому, что об этом вдруг заговорил Стэндфорд.

Когда же он навёл окуляр микроскопа на волокна под стеклом, из груди его моментально вырвался непроизвольный крик.

— Это что ещё за ерунда! Стэндфорд! Джо, чёрт бы тебя побрал! Слышишь меня?

— Ты чего раскричался? Тут я, куда же мне деться-то.

— Ты бы видел это! Они растут!

— Что там? Кто растёт, волокна?

— Помнишь, я говорил про узелки. Те самые, которые словно нервные окончания с усиками?

— Это те, которые похожи на клетки мозга?

— Да. Так вот, там не просто узелки — они растут! Внутри них какое-то движение. И мне кажется, я знаю, что это.

***

— Просто невероятно! — весь инженерный состав и научные работники ЦУПа и Центра управления в Хьюстоне рассматривали изображения, переданные Ерохиным. То и дело слышались возгласы и комментарии

— Послушай, Валентин — МакКорник и не думал скрывать возбуждения, когда заговорил, переключившись на индивидуальный канал связи со своим заокеанским коллегой — если всё подтвердится, и эта штука наплодит потомство, предположение об органическом происхождении существа станет фактом!