— Наши специалисты из NASA уже связывались с Москвой насчёт ретрансляции?

— Да, но там пока тянут резину. Не очень-то доверяют нам, надо полагать. Впрочем, случись наоборот, мы, думаю, поступили бы точно так же.

***

Всё благополучно решилось уже к концу текущего дня. Во время следующего сеанса связи с Землёй, который состоялся вечером, передача с орбиты уже работала.

Ерохин со Стэндфордом вместе и наперебой твердили о своих приключениях, теперь их напрямую ретранслировали из российского Центра управления полётами по каналам NASA, потому что американцы были настойчивы и очень хотели узнать, что происходит на 'Станции-2' из уст самих выживших. Эта идея сначала не очень нравилось руководству в Москве, но в правительственных кругах вдруг решили пойти на контакт с американцами.

После совещания с президентом и министром обороны Рыльский дал своим людям команду на прямое соединение, и теперь передачи с орбиты шли в прямом эфире для всех заинтересованных сторон. Не обошли вниманием Францию, Китай и Индию, потому что там буквально требовали отчёта, как и почему погибли члены их экипажей.

Брифинг выдался трудным и долгим, но так как время непрерывного канала связи было ограничено, за один присест узнать всё подробно не получилось. Рассказывая о том, что и как происходило на станции, Ерохин со Стэндфордом говорили наперебой, приходилось чередовать их доклады.

За сорок минут сеанса связи выяснили далеко не всё, поэтому дело не стали откладывать в долгий ящик и продолжили через несколько часов. К тому времени у Ерохина уже имелось, что сказать по поводу 'кляксы', исходя из своих небольших исследований.

После одобрения Рыльского, не выдвигая при этом поспешных выводов, Сергей с осторожностью стал делиться тем, что ему удалось выяснить в отношении образцов, которые он получил из паутинных нитей пришельца.

Вопросы сыпались с разных сторон. Их задавали как представители российского Центра управления полётами, так и учёные из других стран. Для человечества это была подлинная сенсация — открытие жизни за пределами Земли, пускай её форма и была крайне враждебной в отношении человека.

— Я поместил нити в герметичный контейнер, чтобы избежать опасности возможного распространения заразы, — начал рассказывать Ерохин — а когда позже произвёл исследования, то не сразу смог понять, что вообще перед моими глазами. Когда я увеличил образец, — немного растерянно докладывал российский космонавт — то удивился ещё больше. Эта штука, похоже, никак не может существовать в природе, но она есть и это пугает само по себе, даже без учёта агрессивных намерений пришельца.

— Из чего состоят те волокна? Там есть органика? — послышались нетерпеливые вопросы.

— Я не обнаружил клеток в привычном смысле этого слова. Такое ощущение, что структура нитей неорганическая, но в то же время в них имеется какой-то определённый порядок, если бы вдруг простые элементы приобрели клеточную форму.

— Можете пояснить свои выводы?

Сергей вывел на общий экран картинки с изображениями результатов своих исследований. Снимки с микроскопа шли друг за другом, с разных ракурсов, большим и меньшим увеличением.

— Какие химические вещества входят в состав этой паутины? — был задан очередной вопрос.

— Вблизи нити выглядят, будто скрученные в жгуты пористые волокна, среди которых есть небольшие узлы, наподобие нервных клеток мозга человека.

Он ещё увеличил картинку, показывая пальцем на странные уплотнения.

— Вот они. Думаю, благодаря этой структуре у паутины есть возможность растягиваться и менять форму, словно это обычный эластичный жгут. Когда же я проверил образцы на спектрометре, результат выявил наличие водорода, углерода, серы и кремния. Похоже чем-то на нашу резину, но умеющую при определённых условиях менять свои свойства.

— Можно ли узнать, в какой жёсткой оболочке находилось это существо, перед тем, как оно попало на станцию? — задал вопрос кто-то с американской стороны. — Вы изучили те осколки?

— Хм, а вот тут начинается самое интересное — почесал подбородок Ерохин. — В барокамере не обнаружилось никаких твёрдых осколков или чешуек от оболочки 'кляксы'. Это точная информация, потому что я был первым, кто заглянул под её крышку утром следующего дня, когда мы доставили эту штуку внутрь станции.

— То есть, оно просто было твёрдым, а потом… размякло?

— Примерно так. Я тут провёл кое-какие опыты с добытыми образцами, воздействуя на них холодом и теплом. Выяснились интересные особенности.

— Расскажите подробней, Сергей.

— Сначала возникла мысль, что жёсткая оболочка этого пришельца — результат низкой температуры воздействия. Когда Оуэн и Каннингем вытащили эту штуку из пробоины в корпусе, на её овальной поверхности не было никаких повреждений или царапин. Она была гладкой и однородной, и это удивительно, потому что сильный удар по корпусу не оставил на гладком цилиндре никаких следов. Возможно, там вначале и образовались какие-то рубцы после столкновения с титановой стойкой, но позже они растеклись, и бока стали снова гладкими.