Когда через несколько минут крышку люка открыли, все разом принялись затаскивать капсулу с помещённым внутрь странным космическим объектом, освобождая место в шлюзе для Оуэна и Каннингем, запаса воздуха у которых оставалось буквально на пару минут.

— Транспортируем бокс на прежнее место. Пусть стоит там, пока не решим, что дальше делать. Бен, Саманта, впускаем вас!

Заработала система дезинфекции, вскоре люк зашипел и открылся. Все спокойно вздохнули, когда американцы благополучно выплыли из шлюза внутрь станции, кто-то стал тут же помогать им расстёгивать шлемы и скафандры.

— Наконец-то дома — вид Оуэна и Каннингем, которых только что освободили от громоздких костюмов, был уставшим и измученным.

— Эй, голубки, похоже, вы не теряли даром времени. Знаешь, Бен, после всего, что там между вами было, ты теперь просто обязан будешь…

— Уймись, Паскаль, ты невыносим! — девушка подняла недобрый взгляд и надумала, было пульнуть во француза чем-нибудь тяжёлым, но решила не рисковать, чтобы не расколошматить чего-нибудь из дорогого оборудования станции. К тому же она безумно устала и чувствовала себя разбитой.

— Чур, я в душ первая — устало произнесла она, когда Оберон, видимо не очень желая попасть под её горячую руку, бегло ретировался прочь из отсека,

— Я не возражаю, дорогуша — Бенджамин Оуэн пожал плечами, и устало улыбнулся — дамы вперёд.

13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'

В эту ночь сон как-то совсем не шёл к Сергею Ерохину. Он часто просыпался, оглядывался по сторонам, не совсем понимая, где находится. Это было странное ощущение для космонавта, который вот уже третий месяц находится на орбите и вроде бы должен привыкнуть к здешним условиям обитания.

Сергей взглянул в соседнее крыло отсека. Командир экипажа спокойно почивал на его привычном месте, закутавшись в плед. Тусклый свет ламп освещал выход в коридор, за которым простирался такой же полумрак, как и везде в эти часы на станции.

Времени от начала 'ночи' прошло совсем немного, и космонавт вновь постарался заснуть. Но когда в очередной раз пришлось проснуться от тревожного сновидения, Сергей оставил свой спальник, выплыл из отсека, взял полотенце и направился в сторону центрифуги, где располагалась беговая дорожка.

Здесь, в сердце станции можно было ненадолго ощутить нормальную земную гравитацию. Космонавт частенько скучал по ней и всегда, как только выпадала свободная минута, направлялся в спортзал, затем аккуратно перебирался на полотно огромного кольца и совершал пробежку по длинному замкнутому кругу, обычно не ведя подсчёта километражу.

'Как белка в колесе. Мы все здесь, как белки в колесе' — эта мысль постоянно накатывалась в минуты физических занятий, но Сергей не прогонял её прочь, потому что белки были нормальными живыми существами и обитали на Земле. А что ещё нужно космонавту, чтобы не потерять связь с домом, если не размышлять о различных формах жизни, например?

Он пробежал приблизительно двадцать кругов и изрядно запыхался, потому что в сумме это было не так уж мало. Часы показывали почти пять утра, до общего подъёма оставалось ещё несколько часов.

Добравшись до душевой, Сергей стал стягивать с себя вспотевшую лёгкую одежду, чтобы затолкать её в стиральный бокс. Здесь на станции вместо большого количества драгоценной воды для стирки использовался озон и интенсивная обработка паром. После этого одежда пропитывается дезодорирующим аэрозолем и её заново можно было одеть к следующей тренировке.

Плавая в воздухе наполовину оголённым, готовясь зайти под живительные струи воды, Ерохин вдруг услышал некий посторонний звук. Ему показалось, что кто-то периодически ударяет чем-то тупым по одной из перегородок станции, но откуда именно исходит стук, не было понятно.

'Или мне просто показалось, либо это откуда-то из секции С11. А может дальше, там, где начинается ближайшее разветвление на боковые отсеки?'

Он замер и прислушался. Почти минуту не было слышно ничего, и Сергей уже надавил на ручку, открывающую душевой модуль, когда звук повторился.

'Наверное кто-то проснулся и занялся делом, а я всполошился — подумал он, — интересно, кто бы это мог быть в такую рань?'

Однако в душ он всё-таки залез, уж очень хотелось смыть с себя усталость после пробежки. Заснуть он сегодня уже всё равно не сможет, поэтому выяснить, кому там ещё не спится, придётся чуть позже.

Спустя пятнадцать минут, когда чистый и свежий Ерохин покидал душевой бокс, ему на пути встретился взволнованный Махновский.

— Срочно собираем экипаж.

— Что-то случилось?