Выжил, несмотря на неоднократные попытки это исправить. Ведь на воле заказчик ждал результата, а я жил и с мучительным остервенением продумывал множество вариантов моей мести. Я подожду, выживу, выйду на свободу и обязательно исполню свою клятву. Не знаю, после какого времени меня бы все же прирезали на зоне или «опустили», если бы однажды ко мне на прогулке не подошел местный авторитет и, внимательно посмотрев на меня, сказал:

– Больше тебя никто не тронет, мне не нужны «косяки», и беспредельничать на зоне без разрешения никому не позволю! Только подкачался бы, что ли. Злости много, драться можешь, а телом не вышел. Выживешь здесь - на воле достанут. Готовься, месть - блюдо холодное!
– Охрана не имеет права сидеть за столом со своим охраняемым объектом.

– Вот даже как! То есть, я не живой человек, а просто объект? – обиженная на его слова, принялась вырываться из захвата, только он еще крепче прижал меня к себе.

– Не придирайся к словам. Узнаю, что между вами что-то есть, накажу. Обоих.

– И что же ты сделаешь? В угол поставишь? На горох?

– Нет, Лика, Греку будет куда хуже, а вот тебе…

– А вот я пойду собираться, мы с мамой сегодня идем отрываться, и ты мне настроение не испортишь, - высказалась я, понимая, что мне безумно нравится причина, по которой он злится. Это же действительно ревность!

– Одень то, что я сказал, иначе…

– И не подумаю! – победно улыбнувшись, все же вырвалась из его захвата, и окрыленная вернулась к родителям. Ну что же, посмотрим, кто кого сделает. – Папуль, хватит тискаться, нам с мамой пора.

– Деда тискается, - завизжал Мирошка, все это время, наблюдающий за взрослыми.

– Что-то быстро я дедом стал, - довольно улыбнулся отец, и чмокнув маму в губы, серьезно произнес: - И так девочки, а теперь серьезно, в какой бар вы идете?

За моей спиной остановился Булат, я не видела его, лишь почувствовала, ведь теперь, стоило ему оказаться рядом, по моему телу сразу же прокатывалась дрожь, а внизу живота все стягивалось в тугой узел. Нужно срочно поговорить об этом с мамой.

– Мы едем в «Паровоз», а вы мальчики, будете играть с Мирошкой, - заключила мама, и щелкнув малыша по носу, схватила меня за руку, направляя к выходу из комнаты. – Двери закроете, не напиваться, вести себя хорошо, иначе накажем.

– Чао! – довольно сказала я, и в добавок шутливо показала язык Булату. Так то, мой мальчик. – Какие у них обоих угрозы «страшные», до сих пор коленки дрожат.

– Интересно доча, а чем же тебе пригрозил твой мужчина?

– Мой мужчина? – удивленно переспросила я, не понимая, на что это мама намекает.

– То, как Булат на тебя смотрит, я не могу назвать дружеским отношением.

– Мам, он выполняет свою работу, не более того.

– Какую еще работу?

– А ты не знала? Папа нанял его ребят охранять меня, а когда те заняты, Булат не спускает с меня своих глаз!

– Даже так? Не узнаю нашего папу.

– Ты о чем?

– Подожди, потом, без лишних ушей, ты же знаешь.

Обернувшись, заметила, как папа, держа на руках Мирошку, направляется к выходу из квартиры, а Булат следует за ним.

– Глаз не спускать, - услышала наставление отца, которое явно адресовано Богословскому.

– Не сомневайтесь! Мирослав, давай ко мне на ручки, дяде Дамиру нужно идти.

– Не-еет! – закричала ребенок и тут же заплакал, когда понял, что дядя Бухчун собрался его оставить. – ДедА! Не пусю!

Малыш обнял моего отца за шею и принялся громко рыдать, обижаясь, что не хотят исполнять его желания, а он ведь так хотел побыть еще немного на руках у нового друга. И папа не в силах сопротивляться маленькому мужчине, сдался, махнув рукой.

– Ну все, все-все-все, малыш, я никуда не ухожу, я здесь, останусь с тобой.

– Вот лучше воспитывайте ребенка, а мы по делам, - сказала мама, и помахав всем рукой, потащила меня из квартиры.

– Мамуль, да папа сам приедет в «Паровоз», еще и Булата с собой захватит! – произнесла я, когда мы оказались в лифте.

– Путь свободен. Мы никого не держим, - мамино лицо озарила теплая улыбка, а я сощурилась, пытаясь понять, что она имеет в виду, но видя мою заинтересованность, сама объяснила свои мысли: - Папа с Булатом может и приедут в «Паровоз», только нас там не будет.

– Нет? А где мы будем? – удивленно переспросила я, даже не догадываясь, что мама задумала.

– Доверься мне, Лапа, и ничего не бойся. Папа если и накажет, то только меня, и это будет совсем не страшно. Ты же знаешь, чем заканчиваются его угрозы, стоит мне только улыбнуться.

***

– Нравится тебе моя дочь, Булат?

Мы сидели с Дамиром Тимуровичем в его загородном доме в ожидании двух прекрасных дам, которые на данный момент развлекались в городе в баре. Убедившись, что вся охрана на месте, и в случае чего ребята защитят Лию Александровну и Ангелику, Дамир Тимурович позвал меня с сыном за город. Малыш давно уснул, а мы сидели на заднем дворе и уже битый час грели в бокалах дорогой коньяк, который пьют не для того, чтобы напиться, а просто насладиться его дивным вкусом. Дамир рассказал, что в прошлом году ездил в Грузию по работе, и именно оттуда привез дорогой элитный напиток, подаренный его новым партнером. Мы разговаривали на различные темы касаемые работы и жизни, я рассказал, как случилось так, что воспитываю Мирослава один, и в ответ на мой рассказ Дамир промолчал, удостоив меня одним лишь взглядом. И этот взгляд был красноречивее любых слов, в его глазах я увидел уважение, и это меня очень порадовало, ведь добиться уважения со стороны Байера удавалось далеко не всем. А я оказался счастливчиком, и постараюсь сделать так, чтобы не упасть в его глазах, только вот что я должен теперь ответить на его вопрос? Кажется, скажи я-то, что ему не понравится, и в моем лбу тут же окажется пуля. Я не мог этого утверждать, но прекрасно знал, как дороги ему его жена и дочери, а за них он мог сделать многое, и кажется, даже убить.