– И откуда ты это все знаешь?

– Я вижу все, что они делают. Их посты, комментарии, что они любят, и что им нравится. "Приватные" группы и личные сообщения.

Престон смеется, прежде чем вновь поцеловать меня в шею.

– Все лгут, сладкая Элла. Все.

Тобиас улыбается.

– Интернет - кладезь знаний, ягненок. И именно там находятся самые глубокие, темные секреты... все, кроме твоих.

– Потому что у тебя нет ни друзей, ни семьи, - шепчет Престон.
– У тебя нет никого, с кем ты можешь поговорить о своих самых потаенных секретах, не так ли, Элла?

Мое сердце заходится в бешенном ритме от страха, боли и стыда.

– Тебя арестовали, Элла, - продолжает Тобиас.
– Завели дело и обвинили в нарушении судебного запрета, а также предъявили обвинение в похищении, - он смеется.
– Похищение, ну, за это я возьму всю ответственность на себя, но, как ты думаешь, откуда у тебя судебный запрет?
– он качает головой.
– Ты что-то скрываешь Элла, не только от нас, но и от себя самой, - он смотрит на часы, выглядя раздраженным.
– Ну, похоже, твои маленькие проделки поставили крест на третьем дне, не так ли?

Престон кивает.

– Но у нас все еще есть время для прогулки.

– Ах, да.
– Тобиас улыбается, как чеширский кот.
– Прогулка, тогда пойдем, ягненок, - он протягивает руку, и я принимаю ее.
– Третий день... мы всегда гуляем в этот день.

– Перелезай, ягненок.
– Я смотрю на Тобиаса, ожидая, когда он засмеется, но он этого не делает.

Он выгибает бровь. И хотя каждая частичка здравого смысла предупреждает меня не делать этого, я подчиняюсь. Я не знаю почему, но делаю это. Неуверенно я перелезаю через перила и прислоняюсь к ним, схватившись за холодный метал так крепко, что перестаю чувствовать свои пальцы. Ветер обдувает меня со всех сторон, а волосы лезут в лицо. Вода, кажется, так далеко от меня с этой точки. Темные глубины внизу манят обещаниями легкого выхода из этой ситуации. У меня ничего нет...

Я наклоняюсь вперед, опуская взгляд на далекие огни баржи, проплывающей подо мной. Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на них. Престон пристально наблюдает за мной, вцепившись в перила. Я вижу любопытство на его лице. В отличие от него, Тобиас кажется более пассивным в реакциях. Все его тело буквально кричит, как сильно ему наплевать, и что ему все равно, спрыгну я или нет. Попытается ли Престон меня остановить, если я еще чуть-чуть наклонюсь вперед, если свешу ногу? Мне хочется верить, что попытается. Мне хочется верить, что им не все равно. Наверное, они единственные, кому есть до этого дело… и все же я лишь игрушка для них, вещь, которую можно использовать и выбросить. Выбросить...

– Игра очень проста, ягненок, - произносит Тобиас. Я вглядываюсь в темноту. На одинокую ночь и ее чернильные глубины, увядающие в воде. Я закрываю глаза и позволяю ощущениям взять вверх. Стоя там, я могу притвориться, что ничего не существует. Что я зависла в невесомости надо всем этом пугающем миром.

– Ты можешь прыгнуть и закончить все это безумие прямо сейчас, - продолжает Тобиас, - или остаться с нами.
– Я открываю глаза, но мой взгляд все еще неотрывно устремлен в темную рябь подо мной.

– Я уже осталась с вами, - отвечаю я. Вдали раздаются звуки сирены, отражающиеся от воды.

– Навсегда, - добавляет Престон.
– После следующих четырех дней игра закончится. И что потом, сладкая Элла?

Моя хватка на металлических перилах усиливается. Ладони начинают потеть. Сделав вдох, я вновь бросаю на них взгляд через плечо. Они могут быть прекрасными демонами или настоящими ангелами. Ведь разве они постоянно не играют роли демона и ангела, сидя на моих плечах и шепча мне в ухо.

– Ты можешь быть нашей, Элла, - губы Престона складываются в улыбку, и из-за этой улыбки мне хочется им поверить и просто наслаждаться теплыми объятьями. Но искать утешения у Престона - это то же самое, что обнять пантеру, и ждать, что она сделает то же самое, потому что, насколько бы прекрасным и обаятельным не был Престон, он непредсказуем.

– Или, - Тобиас делает шаг вперед, доставая сигарету из кармана пальто и прикуривая. Я наблюдаю за тем, как огонек от пламени танцует на его лице, когда он делает затяжку.
– Или ты можешь закончить все это, - он выдыхает облачко дыма, кивая на воду.
– Разве это решение не кажется тем выходом, который принесет тебе мир и покой - абсолютное небытие и прекращение существования?
– Тобиас, дьявол, такой непоколебимый в своей извращенности, и все же так мрачно пленителен. Он заставляет меня желать пересечь линию добра и зла, чтобы попробовать или почувствовать удовольствие от потери всех своих моральных принципов.

Я вновь смотрю на воду и гадаю, каково это просто перестать волноваться. Насколько освобождающей окажется возможность потерять все чувства правильного и неправильного? Почему мне должно быть не все равно? Мир наплевал на меня. И вот я стою на Бруклинском мосту, и если я прыгну, никто не будет скучать по мне. Ни единая душа. Единственные люди, которые будут знать, что я пропала, это двое мужчин, стоящих рядом и играющих со мной, будто моя жизнь - всего лишь развлечение для них.

– Оно зовет тебя, ягненок?
– в голосе Тобиаса проскальзывает веселье.