Тобиас открывает дверь пентхауса, и я следую с ним по коридору. Мое сердцебиение ускоряется, руки дрожат. Все совсем не так, как должно быть. Теперь я абсолютно уверена в том, что Тобиас - дьявол во плоти, а эта его маленькая игра - их - намного сложнее и зловещее, чем мой слабый мозг может вообразить. И я, словно вышедший из-под контроля призрак, осталась бродить тенью по тому, что должно было быть моей жизнью, но уже таковым не является.

Престон ждет нас в гостиной, его руки сложены на груди. Это стало моей извращенной реальностью. Эти двое отвратительных мужчин - все, что у меня есть прямо сейчас, они мои спасение, только облаченные в более неправильную форму.

– Скажи мне, Элла. Каковы правила игры?
– спрашивает Тобиас, и его голос звучит низко и хрипло. Я тяжело сглатываю, внезапно меня охватывает паника.

– Не уходить, - шепчу я, закрывая глаза и отпустив подбородок к груди. Мне стыдно, будто я непослушный ребенок, которого отчитывают, но почему? Почему меня волнует, что они думают обо мне?

Тобиас касается пальцами моей челюсти, и я вздрагиваю.

– Никогда не уходить, - вторит он мне, обдавая мое лицо теплым ментоловым дыханием. От него исходит опасность, но одновременно и невероятное ощущение безопасности. Почему? Наверное, я теряю рассудок. Возможно, это лишь бред сошедшей с ума женщины.

Тобиас качает головой, как недовольный отец. Я перевожу взгляд на Престона, и он продолжает смотреть на меня, но по его лицу ничего невозможно прочитать, хотя от напряжения, исходящего от него, становится понятно, что он не очень счастлив от моего решениея сбежать.

– Почему ты ушла? – спрашивает он, делая шаг ко мне.
– Скажи, почему ты ушла.

Я смотрю в пол, размышляя над словами, которые правильнее будет сказать.

– Элла...
– с шипением цедит мое имя Тобиас, когда они с Престоном подталкивают меня к стене, загоняя как какое-то животное.
– Скажи нам, чего ты боишься, Элла?

И дело не в том, чего я боюсь, а кого.

– Вы... вы не убивали ее, - едва произношу я.
– Я видела ее.

– Кого?
– спрашивает Престон. Моя спина ударяется о стену. Мужчины всего в сантиметрах от моего лица, их щеки почти касаются друг друга. Тобиас убирает прядь волос мне за ухо, прежде чем положить руку на стену рядом со мной, заключая меня в плен.

– Марию.

Тобиас усмехается. Престон делает то же самое.

– Иначе ты бы не поверила, не так ли?

Я откидываю голову назад и провожу пальцами по волосам. Я чувствую себя слишком уставшей, будто медленно распадаюсь на части и очень скоро просто исчезну.

– Я не понимаю, - шепчу я.

– Ох, но это же игра, сладкая Элла, - говорит Престон, проводя пальцами вниз по центру моей груди.

Тобиас смеется.

– Тебе не нужно ничего понимать. Тебе нужно лишь переживать о том, чтобы продержаться еще четыре дня.

Сделав глубокий вдох, я медленно встречаюсь с каждым из них взглядом.

– Продержаться.
– Четыре дня. Четыре дня, которые, скорее всего, уничтожат мою жизнь и лишат меня тех остатков здравомыслия, за которые я отчаянно держусь, и заставят меня ставить под сомнения все, что когда-то было моей жизнью. А что потом? Мне хочется вернуть хотя бы какое-то ощущение реальности, но что она собой представляет? Прямо сейчас Престон Лукас и Тобиас Бентон - единственная реальность, которая у меня есть, единственная, которую я знаю, и эта извращенная игра - вовсе не игра, а моя жизнь.
– Я просто не... не понимаю этой игры. Не понимаю, что происходит.

– Мы пытались объяснить это тебе с самого начала, - говорит Тобиас, его пальцы поглаживают мой подбородок.

Лицо Престона теперь прямо напротив меня.

– Куда ты пошла, когда покинула нас, Элла?

– Это неважно, - отвечаю я и сразу же жалею об этом.

Глаза Тобиаса загораются. Ноздри раздуваются, и он склоняет голову. Он приближает свое лицо ко мне, его зрачки сужаются, когда он хватает меня за подбородок в болезненной хватке.

– Ты пошла домой?

Его пальцы сильнее стискивают меня.

– Да, я пошла домой, - шепчу я.

Престон смеется.

– У тебя нет дома.

– Престон, - одергивает его Тобиас.
– Не расстраивай ее.

– Она ушла, Тобиас.

– Мне об этом хорошо известно, но она вернулась. Наш ягненок, ради которого мне пришлось солидно потратиться, - его большой палец слегка касается моей нижней губы.
– И что тебя ожидало "дома"?

Мой взгляд опускается к полу. Мне стыдно. Я - никто, и у меня нет ничего, даже гордости.

– Ничего, - отвечаю я, мой голос спокойно и ровно.