– Ничего?
– вздыхает Престон.

– Тогда почему мне пришлось забирать тебя из городской тюрьмы? Что ты сделала, Элла?
– Тобиас смотрит на меня, и своим взглядом он будто вытаскивает на поверхность те кусочки меня, которые я никому не хочу показывать. Я перевожу взгляд с одного мужчину на другого, мечтая о том, чтобы исчезнуть, вернуться на три дня назад и начать все заново. Потому что теперь ничто не имело смысла.

– Расскажи нам все, - настойчиво повторяет Тобиас.

– Элла, почему ты попала в тюрьму?
– спрашивает Престон.
– Из-за Сойера?

Лишь одного упоминания его имени достаточно, чтобы мой разум просто разорвало на части. Сойер. Сойер. Сойер.

– Я...
– я медленно двигаюсь вдоль стены, и они следуют за мной. Миллиметр за миллиметром, шаг за шагом, они не оставляют меня. Следя за мной, будто я истекающая кровью добыча.

– Вот что я тебе скажу, - произносит Тобиас.
– Пять минут. У тебя есть пять минут, чтобы задать нам любой, какой ты захочешь, вопрос, только если он не касается игры. Выглядит справедливо.

– Так мы все еще играем?
– спрашиваю я.

На лице Престона мелькает улыбка. Он берет меня за руку и придвигается ближе, его дыхание касается моего горла.

– У тебя три нарушения, разрешено четыре, - говорит, целуя мою шею.

Я спохватываюсь, когда неосознанно закрываю глаза, пытаясь не реагировать на то, как теплые губы Престона ощущаются на моей шее. Я смотрю на Тобиаса, прямо в его глаза, которые, кажется, постоянно изучают меня и притягивают к себе.

– Почему Сойер был в моей квартире?
– спрашиваю я.

– Твоей квартире, он находился в твоей квартире?

Я замолкаю и думаю. Я дошла до нужного адреса, квартира 3B.

– Да. Все было переставлено. Стены перекрашены, и там была Мария. Она была там. Не мертва, но там - прямо в моей квартире, - я вновь замолкаю. Все в моей груди напрягается, челюсть сжимается.
– Она живет моей жизнью.

Престон целует мою челюсть, скользя к моим губам.

– Все в порядке.

Тобиас становится напротив меня. Престон прижимается ближе к Тобиасу, изучая глазами его лицо.

– Дело в том, Элла, - начинает Тобиас, прежде чем оставить на моих губах нежный поцелуй, - что мы ничего не знаем о тебе.

– Но тогда как...

Тобиас вновь меня целует, его язык касается моего, будто приказывая замолчать. Когда мужчина отстраняется, он улыбается.

– Все, что мы знаем о других, - это то, что они загрузили в медиа. В мою компанию "Шесть градусов".

Я изучаю его лицо, мой разум пытается осмыслить его слова. Тобиас достает телефон из кармана пиджака, что-то набирает на экране и пролистывает.

– Сойер, - наконец, произносит он.
– Сойер, Сойер... Левин, ах, да, вот он - наш дорогой друг, - Тобиас улыбается, прежде чем постучать пальцем по подбородку.
– Ну, он выглядит довольно счастливым. Он поворачивает телефон и передает его мне. Там, на экране, фотография Сойера и Марии в квартире, которая когда-то была моей. Я пролистываю альбом на шесть месяцев назад, когда мы расстались. И, всего пару дней спустя после его ухода, была загружена фотография его и Марии, переносящих коробки. Стены все еще небесно-голубые. Выкрашены в цвет, который выбрала я.

– Но...
– я замолкаю, пролистывая фотографию за фотографией.
– Как...

Престон заглядывает через плечо Тобиаса.

– Посмотри на свою страничку, Элла. Может, это освежит твою память.

И я следую его совету. Я печатаю свое имя и выбираю свой профиль. Я возвращаюсь на шесть месяцев назад. И ничего. Тут и там посты о разбитом сердце, но по большей части любому, кто посмотрит на страничку, покажется, что я счастлива. Мои улыбающиеся фотографии в Центральном парке. Фотографии с вином и ужинами. Но ни одной внутри квартиры...

– Все еще есть вопросы?

– Я просто...
– я передаю телефон Тобиасу.
– Я не понимаю. Я была там. Три дня назад я оделась, чтобы попасть на собеседование с тобой. В этой самой квартире.

Престон пожимает плечами.

– Точно?

– Да, - я замолкаю и мысленно возвращаюсь обратно в тот день. К моей утренней пробежке по парку. Я вернулась домой. Перерыла гардероб, пока не выбрала идеальное платье и туфли к нему, а затем ушла... ведь так?

– Все, что мы знаем, - говорит Престон, - это то, что мы видим в "Шесть градусов". Ни больше, ни меньше. И разве большинство не выставляет напоказ лишь лучшее? Не делают вид, что их жизнь именно такая, какой бы им хотелось ее видеть?
– он смеется.
– Никто не может быть настолько счастливым. И в такой степени уверенным в себе. Ничья жизнь не может быть настолько идеальной, как они показывают, - он пролистывает что-то в телефоне, прежде чем показать мне фотографию красивой блондинки.
– У этой женщины роман с ее шурином, - затем он еще что-то просматривает.
– Этот мужчина на яхте, стоимостью в миллион, разорен, - он находит еще одну фотографию.
– Эта девушка, вся такая улыбчивая, в этом году пыталась совершить суицид три раза.