– Что происходит?

– Что ты имеешь в виду? Что, черт возьми, с тобой не так?

– Я не знаю, о чем...
– Он придвигается ближе, его лицо всего в паре сантиметров от моего, и он с такой силой сжимает мою руку, что она пульсирует от боли.

– Ты заплатила двум мужчинам, чтобы похитить Марию, напугать ее до смерти, а затем заставить ее трахнуть тебя?

– Я не...
– мой пульс ускоряется. Голова кружится. Ничего из этого не имеет смысла. Я смотрю на дверь - 3B. Это моя дверь, на ней даже есть след от того, как мы заносили диван. Я вновь перевожу взгляд на Сойера, его лицо пылает от гнева.
– Я...
– но я не могу закончить предложение, потому что не знаю, что сказать.

– Я пытался быть понимающим, Элла. Правда, пытался, но в этот раз ты зашла слишком далеко.

В этот раз?

– Сойер, я даже не разговаривала с тобой с тех пор, как ты ушел.

Он откидывает голову назад со смешком.

– Мне жаль тебя. Очень. Ты, блять, просто ненормальная, - он выдыхает.
– Откуда ты взяла деньги, чтобы заплатить этим говнюкам, а? Ты спишь с ними, шлюха?
– его ноздри раздуваются, пока он смотрит на меня, и я пытаюсь сдержать слезы. Я ничего не понимаю, переживаю и боюсь того, что Тобиас и Престон сделают. Страшусь, что может случиться со мной. А затем я начинаю злиться. Злиться на то, что Сойер захотел забрать себе квартиру. Что решил построить жизнь с Марией в том же самом месте, где должен был строить нашу.

– Почему ты сюда переехал?
– шепчу я.

– Я этого не делал, Элла. Именно ты ушла. Сколько раз мне еще нужно тебе это повторить?

Я хмурюсь и качаю головой, потому что это просто какое-то безумие. Я смотрю на дверь, на Сойера, опускаю взгляд на одежду – ту самую, что Тобиас и Престон мне купили, и, прежде чем понимаю, что делаю, начинаю кричать. Я кричу громко, выплескивая злость, пытаясь ударить его, и бью Сойера между ног. Он отпускает мою руку и, хрюкнув, сгибается, и я несусь по холлу к лестнице.

– Вернись, тупая сука, - кричит он вслед, когда дверь на лестницу ударяется о стену. Я быстро спускаюсь по ступенькам, мое сердце бьется о ребра. Я слышу, как дверь открывается, и Сойер бежит за мной. Я достигаю нижнего этажа и распахиваю дверь, спеша на улицу, и замираю, как только вижу две полицейские машины у бордюра.

Пытаясь восстановить дыхание, я медленно оборачиваюсь и начинаю идти настолько непринужденно, как только могу, в противоположном от машин направлении. Все внутри меня скручивается от волнения. Моя кожа покрыта холодным потом. Я морщусь, когда слышу, как дверь ударяется об стену.

– Элла, вернись!
– кричит Сойер.
– Офицеры, офицеры, она здесь.

И я срываюсь с места, проносясь мимо людей, стоящих у магазинов, оббегая велосипедистов. Я слышу, как полицейские кричат мне вслед. Вижу, как люди пялятся и уходят с пути. Я заставляю себя поднажать, мчась так быстро, как только могу, но очень скоро я чувствую, как кто-то врезается в меня и валит на землю. Тяжелое тело копа прижимает меня лицом вниз, и моя щека проезжается по тротуару. Я чувствую, как он ерзает, и предполагаю, что мужчина тянется за наручниками.

– Сопротивление при задержании...
– тяжело дышит он мне в ухо, прежде чем я чувствую холодный металл вокруг запястий.

На меня завели досье - все как полагается: со снимками и отпечатками пальцев. Охранник провел меня в камеру. Мне хочется сказать ему, что я ничего не делала, но, если честно, я даже не знаю, уверена ли теперь в этом. Я не знаю, чему верить.

Мы останавливаемся напротив камеры. Раздается звонок, и стеклянная дверь открывается.

– Я вернусь с туалетными принадлежностями через минуту, - обращается он ко мне, прежде чем дверь с шумом закрывается.

Я стою в этом месте, облаченная в форму в серо-белую полоску, наблюдая сквозь стекло за тем, как офицер занимается какими-то пустяками за столом. В фильмах тюрьмы выглядят совсем иначе. Здесь нет решеток - только стекло с металлической сеткой посередине. У стены двухъярусная кровать из метала. Унитаз из нержавеющей стали. Никакого зеркала, а также тут воняет мочой и потом. Я сажусь на маленький выступ в стене, опустив голову и заплакав. Как я докатилась до такой жизни? Я закрываю глаза и думаю о Сойере, о бежевых стенах квартиры, которые когда-то были голубыми. Марии. Тобиасе. Престоне. У меня голова идет кругом от потери понимания реальности, так что, может быть, я и правда сумасшедшая.

Мне кажется, проходят часы. Нет никакого способа узнать, сколько времени. Другой офицер подходит и оставляет еду быстрого приготовления, все еще наполовину не размороженную. Я хожу из стороны в сторону и продолжаю плакать, снова лью слезы и двигаюсь по камере, а затем дверь открывается.

– Мисс Тейлор, - говорит офицер.
– Следуйте за мной.

Я выхожу из камеры, двигаясь вдоль коридора, наконец, оказавшись в дальней комнате, в которой держат униформу. Он открывает шкафчик и возвращает мне мои вещи.