— Добавь еще сотню, сладенький. И тогда я тоже буду верить во все твои байки. — Взвесив на ладони один из слитков, наемница принялась рассовывать серебро по карманам.

— Лучше поступим так. — Оттянув рукав, старик, сорвав с браслета, охватывающего тонкое, хрупкое запястье нечто блестящее, небрежно бросил его поверх быстро уменьшающейся серебряной кучки.

— А это что за хрень? — Подцепив ногтем небольшой, вырезанный, судя по всему, из оргстекла, украшенный сложной гравировкой кругляш, Элеум с любопытством покрутив его перед глазами, непонимающе уставилась на старика.

— Фирман, — пояснил купец. — Это даст тебе скидку у большинства торговцев. Как здесь, так и под стеной. Теперь ни один торговец не сможет тебя прогнать без веской причины. Ты — официальный водитель фургона и пользуешься всеми привилегиями караванщиков. Надеюсь, я об этом не пожалею.

— Все о чем-то жалеют, Каракут, — проворчала наемница, убирая кругляш за пазуху и, звонко щелкнув застежкой подсумка, вытряхнула на ковер исцарапанный пластиковый цилиндр. — Как я и говорила, в ней чуть больше шестидесяти процентов заряда. И она немного фонит. Если я буду нужна, найдешь меня у Болта — это местный механик. До скорой встречи, милый.

Поднявшись на ноги, девушка подхватила винтовку и, пристроив ее на плечо, шагнула к выходу из палатки.

— Мягкого солнца тебе, омега, — довольно улыбнулся караванщик и принялся заваливать сундук тюками ткани.

— Мягкого солнца, купец. — Оскалилась в ответ Элеум.

У входа в палатку наемницу уже ждал Малико.

— Эй, красавица, я вечером бишбармак из барашка делать буду. Придешь? — Белозубо улыбнулся он и неожиданно подмигнул наемнице. — Приходи. Вкусный бишбармак, вино молодой есть. Покушаем, звезды ночью посмотрим.

— Не-а… — Покачала головой Ллойс.

— Жаль… — Неподдельно огорчился юноша. — А можно я позже в гости зайду? Я знаю. Ты у карлик живешь. В кабак сходим. Вино сладкий попьем… Халва кушать будем…

— Не-а… — Вновь повторила Элеум и, окинув юношу оценивающим взглядом, глубоко вздохнула. — Как там тебя… Малико? Не надо тебе этого, понял… Не надо… — Сплюнув под ноги, Ллойс медленно побрела прочь.

— Шайтан-девка… — Восхищенно покрутил головой, провожая наемницу горящим взглядом, молодой человек и сладострастно причмокнул пухлыми губами. — Ай, какая жена будет…

Побродив ещё немного по рынку и изрядно облегчив свой кошелек, Элеум стала счастливой обладательницей нескольких пар плотных, ловко сшитых из водонепроницаемой баллистической ткани штанов, состоящего, казалось, из одних карманов, толстого кожаного жилета, тяжелых, окованных по носкам стальными накладками ботинок, огромной кучи портянок, десятка рубах, фонаря, набора для рыбной ловли, нескольких блоков подозрительного вида ментоловых сигарет, огнива, здоровенного мотка паракордового шнура, двух расползающихся от старости картонных пачек довоенных девятимиллиметровых патронов, новенького мультитула и купленного у древней, выглядевшей так, будто сидит на этом месте еще с сотворения Бойни, старухи, почему-то приглянувшегося ей широкого и длинного шарфа из выкрашенной в красный цвет плотной льняной ткани. Изрядно округлившийся и отяжелевший рюкзак приятно давил на плечи, чуть похрустывали бумажной упаковкой принайтованные к нему карабины, приклад новоприобретенной модифицированной M107A1 [38] ласково бил по бедру при каждом шаге. Пояс оттягивала перевязь, забитая купленными по баснословной цене — сорок серебряных за штуку — зато гарантированно качественных, привезенных из самого Сити револьверных патронов могучего сорок четвертого калибра. Настроение Элеум было отличным. Может, именно поэтому она не сразу среагировала, почувствовав полоснувший по спине, словно ледяной нож, внимательный оценивающий взгляд. К тому моменту, когда наемница обернулась, было уже поздно — смотрящий успел раствориться в людском месиве. Единственное, что успела разглядеть Элеум, это пижонскую, блестящую смазкой и многочисленными серебряными накладками кожанку, обтягивающую худую, гибкую спину…

****

Мария устала. Замешивать тесто было неожиданно тяжело, но она знала, что справится. Гейдж всегда любил пшеничный хлеб. Хоть ели они его не чаща раза в сезон. Просто, не могли себе его позволить, довольствуясь намного более дешевыми и сытными кукурузными лепешками. Но сейчас Мария с легкостью тратила отложенные на черный день сбережения. Больше они им не пригодятся. Гейджа нет. Её сыночка больше нет. Кто-то перерезал ему горло, и она точно знала, кто. Нищие. Эти вечно крутящиеся около кабака попрошайки. Мерзкие. Приставучие. Воняющие потом и болезнями. Гейдж их постоянно гонял, вот они и отомстили. Шерифы были с ней согласны. Да и Монета подтвердил, что видел, как за ее сыночком увязался какой-то странный тип в лохмотьях. Бедный мальчик. Они подрались. Прямо перед… Ну почему так случилось… Они, ведь, с детства вместе… Почти погодки… Если бы Гейдж не погиб, она бы смогла ему объяснить, точно бы смогла. И мальчики снова бы подружились. Может, даже оба стали бы шерифами… Работали бы вместе… Или уехали бы на север… Втроем. Начали бы новую жизнь. Говорят, на севере всё проще. Богатая земля, настоящие леса, нет засухи…

Мария вздохнула и, не глядя, запустив руку в коробку с крысиной отравой, щедро сыпанула ее в муку. Коробка была большой, и губы женщины невольно тронула улыбка. Ее сын всегда был запасливым. Весь в отца…

****

В зале трактира, носившего безыскусное название «Малина», было относительно тихо. Во-первых, большая часть завсегдатаев не заходила сюда уже месяц. Во-вторых, боевые группы Операторов всегда отличались дисциплиной. Нет, совсем без драк и сломанной мебели за эти четыре недели, конечно, не обошлось, но пока что боевики умудрялись обойтись без пробитых голов и выброшенных в придорожные канавы трупов трактирных девок. В-третьих, все знали — устроитель боев терпеть не может кутерьму и шум.

С сожалением отложив в сторону серебряную вилку, Джебедайя Финк утер не первой свежести кружевным платком покрытые жиром губы, поднял глаза на сидящего напротив Ставро и невольно поморщился. Охотник за головами был чем-то не на шутку взволнован. Можно даже сказать, заметно перевозбужден. Опасно так перевозбужден: ноздри молодого человека раздулись и трепетали при каждом вдохе, лицо пошло пятнами, глаза горели лихорадочным огнем. В полуоткрытом рту рассерженной змеей метался черный, будто вымазанный сажей язык. Устроитель боев, а по совместительству хозяин города, с трудом воздержался от плевка. Чертова семейка. Прохиндеи, впихнули ему этого неуправляемого, напичканного «улучшениями» сученыша, чтобы Финк за ним присмотрел. Он что, так похож на няньку? Будь его воля, Эрик давно бы гнил себе потихоньку в канаве, а его отрезанная голова, прекрасно дополняя интерьер, стояла бы у Финка в банке с рассолом на туалетном столике, но, ссориться с домом Сильвер — себе дороже. Представители одного из самых богатых и влиятельных семейств работорговцев никогда не брезговали ни генетическими коррекциями, ни наноботами. Рядовой член семьи только базовых бланков получал больше, чем иной босс Стаи или директор Операторов за всю свою жизнь. А еще семья могла позволить себе лучших ученых, лучших врачей и лучшее оборудование. По слухам, они даже выводили собственные наноколонии. Что, впрочем, было неудивительно, учитывая сколько «материала» для опытов проходило через их руки. И сколько высоколобых умников уходило работать под их крыло.