Карась кивнул и пропал, а я продолжил ловить «рыбку». Следующим попался Зуб и мы, уже вдвоём, вытащили Лиса. После поймалась рыба — Кроль и я сказал, что дальше «улов» справится без меня. Нужно осмотреть и понять, как лучше всего сваливать из Нарменса. Думаю, когда в городишке творится такой шухер, отпетлять получится много проще.

Карась, который топтался среди бегущих ротозеев, кивнул мне и продолжал вертеть башкой. Ну и вид у него: весь в копоти, шмотки порваны, а ещё и арбалет болтается на плече. По ходу, и у меня такой же дикий видок. Немудрёно, что прохожие так косятся. Думаю, ежели бы все так не торопились к тому дыму, нас бы уже давно заложили Вуке или ещё кому. В лучшем случае — городской страже.

Так, а я кое-что уже присмотрел. Думаю, нам это вполне подойдёт. Чуть даль по улице стояла большая крытая телега и мужик деревенского вида с бородищей, заткнутой за пояс нервно гладил гриву низкорослой пегой лошадёнки. По роже хорошо видать, как мужику охота бежать вместе со всеми, но что-то мешает.

Кто-то хлопнул по плечу. Карась. Пацан мотнул головой, указывая на ближайший переулок. Когда мы прошли по узкому вонючему проходу, стало ясно, нахрена меня позвали. У стены лежал щуплый паренёк в зелёной куртке и потрёпанных серых штанах. Босой и совершенно дохлый. Кто-то воткнул нож под ребро и забыл вытащить.

Карась вынул нож из жмура и вернул в ножны. Потом дёрнул зелёную куртку, так что я мог увидеть синюю отметину на левой ключице дохляка. Знак Чебы. Весело.

— Топтался за домом, — пояснил Карась. — А я так гляжу: все бегут, а энтот хрен топчется да всё зыркает. Взял его за шкирятник и сюдой. А оно борзое фыркать начало.

— Молодца, — сказал я. — Будем надеяться, что он тут один. Но Чеба гляди, как оборзел: на район к Вуке своих топтунов подослал!

К этому времени почти все наши успели выбраться наружу и теперь совместными усилиями пёрли из ямы Глыбу. А тот ещё и застрял, здоровила неуклюжая. Хлоя стояла рядом с пепелищем и глядела на столб дыма над крышами. Потом повернула голову ко мне.

— Где-то там находится дворец Зарада, — сказала королева и тяжело вздохнула. — Находился, думаю…

— А чегой с ним приключилось-то? — тут же спросил любопытный Карась.

— Дворец сделал бум, — хмыкнул я. — Величие, ты-то чегой переживаешь? Глядишь, завалило там твоего муженька со всеми его неприятностями. Нам теперь полегче станет.

— Крест, ты хоть понимаешь, что во дворце было очень много людей, которые не имели никакого отношения к Мардуку и его мерзостям? Ты просто прикончил несколько сотен невинных жителей Вазерома. Опять.

— Ну врежь мне, ежели тебе от этого легче станет.

— Не станет, — Величие покачала головой. — Тогда я просто сорвалась. Люди от этого не воскреснут.

— И то верно, — согласился я. — Вона уже и Глыбу вытащили, так что можем спокойно делать ноги.

Хлоя глядела на меня.

— Крест, тебе никогда не снятся все те, кого ты убил?

— Не, не снятся. Мне вообще сны не снятся. Ну, почти не снятся. И вообще, умеешь ты выбирать время для дурацких базаров! Идём, говорю.

Когда мы подошли к крытому возу, мужик отвлёкся от своего занятия и встревожился. Кажется, мы ему не шибко-то и понравились. Ничего, мы вообще никому не нравимся. А вот то, что этот тип попытался вытащить из телеги шипастую дубину, не понравилось уже мне.

— Глыба, займись.

Великан тут же приложил беспокойного мужика кулаком по башке и тот растянулся возле колёс телеги. Лошадь покосилась на хозяина и продолжила шевелить торбой на морде.

— Крест! — крикнула Хлоя. — Прекрати!

— Да чего? — я махнул рукой и Кошель с Кролем оттащили мужика к стене ближайшего дома. Усадили под окном, типа — спит. — Живой он, зуб даю. Глыба, ты ж его вполсилы бал? Ну вот, всё нормально.

— Когда всё закончится, — я подал руку и помог Величию забраться в телегу, — и если ты к тому времени ещё останешься жив, я тебя лично отведу на виселицу, понятно?

— Чего уж тут непонятного? — я пожал плечами. Пацаны принялись, один за одним, вползать под крышу повозки. — Да вы, бабы, все такие: ты ей хорошо делаешь, а она тебе — в рожу когтями.

— Прикажу четвертовать, — донеслось из повозки. — Сварю, мерзавца, в масле!

— Ты там определись заранее, — я сдёрнул у коняки торбу и взялся за поводья, — а то я переживать стану: вздёрнут меня али сварят. Вона, как ты и сказала, ночами спать не смогу, всё невинно убиенных видеть стану. В монастырь уйду.

Пацаны принялись ржать. Кажется, Хлоя хихикала вместе с ними.

Ну а чё, как-то один подвыпивший монашек толкал речугу в кабаке и рассказывал про какого-то известного бандюгана. Типа тот под старость иссовестился, осознал, каких гадостей натворил и записался в монахи. Оно может и правда, только думаю совесть тут ни при чём, просто польстился на дармовой харч. Не у всех же получается к старости рыжья накопить, а когда руки и ноги труситься начинают, на большаке не шибко погуляешь.

Оружие я забросил в повозку и своим сказал, чтобы железяки спрятали. Попутно выяснили, что в телеге полно мешков с зерном. Видать, мужик собирался торговать на рынке, но не успел. Мешки мы выбросили к чертям, иначе пегая доходяга с места бы не двинулась. А ну, попробуй такую ораву, да ещё и с грузом тащить! Так что мужик ещё мог и выгоду получить. Ежели живой остался, конечно. Глыба иногда так приложит, даже вполсилы — не встанешь.