Ворота открылись и Черепа рванули наружу. Хлою опять окружили. Я вам, сукам, покажу, как приказы выполнять!

Ежели жив останусь.

— Крест, ты как? — на роже Психа читалась тревога. Нечасто её там увидишь. — Живой?

— Не дождёшься, гад. Всё нормально. Давай. Вали.

Остановились мы только, когда отъехали лиг на десять от Краваны. Свернули в лес и забрались поглубже в заросли, чтобы никто с тракта не увидел. Проклятущая стрела мешала, как тот чирей в заднице, но выдёргивать её я не торопился: дёрнешь — кровища хлынет так, что мама не горюй!

Я едва не скатился с Чёрта на землю и постоял, придерживаясь за седло. Таракан попытался поддержать, и я сказал, что помощник сейчас отхватит в ухо. Подбежал Свин с кучей тряпок и флягой самогона.

— Наскрозь — энто хорошо, — наш доморощенный медик оскалился и кивнул. — Валяйте.

Тут же Угол и Пробой обхватили меня, а Шаман торопливо обломал древко стрелы. Я хрюкнул, но дёрнуться не смог: у этих здоровяков хрен подёргаешься! Шаман закусил губу, обошёл меня и потянул тот кусок стрелы, что ещё торчал в теле. Тут же пошла кровь и Свин, плюхнув самогоном на рану, начал умело мотать тряпки.

— Дай сюда. — меня отпустили, и я забрал флягу. Сделал большой глоток. — Ух ты! Хорошая штука.

Свин окончил мотать и оценил свою работу. Сказал, типа заживёт, как на собаке. Сам знаю, не впервой. Но как же болит, зараза!

Пацаны, которые стояли вокруг, расступились и подошла Хлоя. Вся белая, чисто тебе из снега сделанная. Блондинчик топтался сзади и на его роже я заметил неодобрение. Чегой это Величие надумало? Благодарность объявит, за спасение королевской задницы?

Меня приложили по роже. Ещё и ещё. Сильно так хлестала.

— Убийца! Зверь! Мерзавец! Кровожадная тварь!

Это — после каждого удара. И гляди же: не повторяется!

Когда Хлоя запыхалась и отошла, я целой рукой потёр побитую рожу и ухмыльнулся.

— Чегой это ты? Можно было просто сказать: спасибо.

Королева резко подняла руки и свет внезапно погас.

7.

Посреди лба засела тупая боль, точно кто-то зарядил мне кулаком между глаз и поставил там здоровенный шишак. Вот только я никак не мог сообразить, кто это, такой дерзкий и как оно вообще так вышло. Похмелья вроде бы не ощущалось, стало быть отхватил не по пьяни. В бою? Ах да, мы же прорывались через Чарвес и я получил стрелу в плечо. Но голова-то тут при чём? Ну да, вспомнил, я же поскубся с Её величием, и она что-то там колданула.

Лады, тогда открываем глаза и смотрим, какие неприятности меня поджидают. От яркого света стало натурально больно, но неприятностей я обнаружил всего две. Одна внимательно меня рассматривала, а вторая скалила чёрные зубы.

— Очухался? — спросил Псих и снял с пояса флягу. — На, хлебани. Кровь разгонишь.

— Пока не стоит, — тихо сказал Джессип и Псих, пожав плечами, глотнул сам. — Пусть придёт в себя.

Я сел, ощутив, как комок боли прокатился внутри башки и стукнулся о лоб. Пощупал голову и не обнаружил там никаких шишаков. Тут же сообразил, что щупаю левой рукой и посмотрел на плечо. Никаких навязанных Свином тряпок — только чистая кожаная рубашка. Видать, кто-то успел покопаться в моих запасах и переодел, пока я тут бревно изображал

— С плечом у тебя всё в порядке, — Блондинчик встал и протянул мне руку. — Тут Хлоя была абсолютно не права, о чём я ей и сказал. Видимо, она это тоже поняла…Чуть позже. Поэтому посчитала своим долгом тебя излечить.

— Что вообще случилось-то? — я оттолкнулся от земли и поднялся сам. Не хватало ещё чьей-то помощью пользоваться. Я же — не какой-то древний пердун.

— Хлоя вышла из себя и применила тот род магии, который ей в общем-то применять не стоит. — Джессип покачал головой. — Если тебе от этого станет немного легче, то последствия неразумного поступка для неё оказались весьма тяжёлыми.

— Блевала Величие, — тут же сообщил Псих, усердно ковыряясь сучком между своими чёрными пеньками. — И шибко так блевала.

— То есть пользоваться её колдунством, чтобы отрубать вражин не получится? — я кивнул. Блондинчик приподнял бровь, а после — кивнул, в ответ. — Лады. А чем она вообще владеет-то? Так, чтобы знать заранее, какая тебе хрень прилететь может.

Джессип нахмурился. Видать засомневался, стоит ли мне разбазаривать эту тайну. Псих загнал деревяшку глубже и что-то громко хрустнуло. Возможно — зуб.

Мы, как и раньше, торчали посреди леса, там, где остановились после сумасшедшей скачки. Пацаны сидели вокруг пяти костров, на сёдлах, снятых с коней и травили байки. Тянуло запахом палёной свиньи. Это — хорошо, потому, как очнувшись я ощутил зверский голод.

— Ладно, — блондинчик решился. — Один чёрт, эта информация никак не позволит вам навредить Её величеству.

— Мужик, — Псих вытащил изо рта сломанный сучок и осмотрел его. — Ежели ты ещё не воткнулся, мы вроде как в одной лодке. Думаешь, станем её раскачивать? Ну вот нахрена оно нам надо?