Больше в лесу нам никто не встретился, а вот на дороге, что вела от перекрёстка к Корпетсу, людишек оказалось предостаточно. Но по большей части — обычные селюки. Да и то, у них на этой дороге около десятка деревушек. Когда пересекли через дорогу и опять вошли в лес, мимо проскакал большой отряд вояк. По виду — не ловчие, а обычная солдатня. Но нам и с этими встречаться нет никакой надобности.

Теперь лес стал реже, чем до этого и деревья не такие толстые и старые. Вроде как полсотни лет назад тут приключился большой пожар и всё выгорело к чертям. Огонь чуть не дошёл до Нарменса, не то от городишки бы и головешек не осталось. Хорь чесал, вроде как в лесу то ли проводили какой-то магический ритуал, то ли просто колдуны что-то не поделили. Завсегда говорил: от колдовства — сплошной вред. Ну ежели не считать тех магичек, которые от похмелья избавляют.

Лупоглазый заявил, типа он в этом лесу грибы как-то собирал и этого добра тут — завались. Ягод всяких разных — тоже. Кроль принялся тереть брюхо и жаловаться, что утром едва перехватили, а уже — за полдень.

— Ежели не заткнётесь, — сказал я, вглядываясь в просвет между деревьями, — одного сейчас же пущу на мясо, жрите на здоровье. Придём в город, немного раздуплимся и пожрём. Хорь, напомни, как назывался тот кабак с голой бабой у входа?

— Нимфа, — откликнулся мелкий и облизнулся. — Мясо они готовят — пальчики оближешь!

Брюхо у глыбы немедленно начало ворчать, да так громко, чисто тебе медведь ревёт из берлоги. И-под капюшона Хлои донёсся смешок.

К счастью мы уже подошли к тракту и когда деревья разошлись увидели Нарменс. До города оставалось всего ничего, так что народу валило по дороге — мама не горюй. Вроде никто не заметил, как мы выбираемся из леса. Да и то, на обочине тоже сидели путники, в одежде, вроде нашей. Кто просто отдыхал, кто перебирал барахло в мешке, а кто — набивал пузо.

Всё уже было обговорено заранее, но мои олухи вполне могли пропустить из уха в ухо, поэтому я повторил. Мы топаем из Семеруна, чтобы спросить совета у жабы-прорицательницы. Всех интересует, какое дерьмо лучше всего посеять на следующий год, чтобы урожай вышел хороший. Есть в Нарменсе такая хрень. Задаёшь вопросы и на какой лупоглазая квакнет, тот и есть правильный ответ. Хозяин жабы гребёт монеты лопатой, а дураки всё не переводятся.

Когда тёрли за это первый раз, Хлоя с удивлением выслушала весь расклад и спросила: неужели есть такие наивные, которые верят в советы обычной лягушки? Тут же выяснилось, что даже среди Черепов имеются долбени, которые отдавали свои кровные, чтобы послушать заветное «ква». Хлоя казалась ошарашенной и больше вопросов не задавала.

М-да, на входе в город сегодня оживлённо. Ежели не сказать больше. Цельная толпа вояк, среди которых я заметил и ловчих, и бойцов из отряда зачистки, и ещё каких-то совсем мутных, в тёмно-коричневых балахонах. Смахивают на боевых колдунов. Сколько же вас! Но, как я заметил, внимательно осматривали по большей части конных, а таких, как мы пропускали почти не разглядывая. И да, пару крепких парней, похожих на наёмников, сразу ткнули рожей в землю и утащили в будку охраны. Ловко так всё проделали, пацаны даже выругаться не успели.

— Тут — Куэна, — Хлоя остановилась и Глыба, шедший следом, едва не сбил её с ног. — Один из моей личной охраны.

— Не останавливайтесь, придурки! — громким шёпотом рявкнул я. — Не врубаетесь что стоящие привлекают лишнее внимание? Твой Куэна, как он вообще выглядит, мать его?

— Высокий, бледный, лицо вытянутое, напоминает лошадиную морду, — королева сдвинула капюшон и вгляделась в толпу у ворот. — Не вижу…Возможно, он где-то рядом, на случай, если потребуется меня опознать.

Да, точно, как я сразу не обратил внимание: всех проходящих баб заставляли показывать рожи и какой-то высокий тип в чёрном плаще-накидке изучал их физии. После мотал башкой в капюшоне и баб пропускали. Вот же дерьмо! Что делать-то? Остаётся шагов тридцать…

Я сорвал с пояса флягу, сделал пару глотков и сунул под нос Хлое. Она отшатнулась, изумлённо уставившись на меня.

— Пей! — приказал я. — Пей, черти бы тебя взяли!

Пацаны косились на нас, но удивления не выказывали. Знали, что хренью я страдаю очень редко и не в таких ситуациях.

— Но зачем? — Величие пучила глазки, а время уходило.

— Пей, быстро, ежели не хочешь, чтобы нас всех запалили, — королева приняла флягу и с видимым отвращением глотнула. Чёрт, нет времени! Я забрал флягу и плюхнул Хлое на одежду. — И не брыкайся, ясно?

Взвалил королеву на плечо и покачиваясь направился к воротам. Пацаны всё правильно поняли и каждый достал по фляге. Отхлёбывая мы шагали прямиком к страже. Кошель затеял петь песню грузчиков из Марбуса, а Глыба пытался ему подпевать. Звучало мерзко — то, что нужно.

— Эт чё за дерьмо? — вояка в потёртой кирасе заступил мне дорогу. Я изобразил бухой взгляд, порыскал глазами, пока не ткнулся взглядом в загорелую рожу с перебитым носом и разрубленной бровью. Судя по знаку на груди — сержант. — Цель прибытия в Нарменс, пьянь?

— Жаб-бу повидать, — я икнул и ткнул флягой в зад королевы. Хлоя дёрнула ногой. — Жениться хочу, господин офицер, а мамка всё руг-гается, типа непутёвая она девка, токмо деньги пропивает. А ежели жаб-ба…

— Права твоя мамка, — угрюмо проворчал сержант и отступив на шаг, сделал приглашающий жест жердяю в чёрном плаще. Тот отрицательно покачал головой. — Проходи, придурок.

— Благодарствую, господин офицер, — я сделал глоток и отсалютовал флягой. — На свадьбе непременно выпью за ваше здоровье.