Он знает. Он знал еще на выпускном. Почему он просто не сказал?

С малой толикой надежды на то, что это просто еще одна «отцовская речь», я киваю и наклоняюсь вперед, как и он.

— Я буду скучать по тебе, папа.

Он обнимает меня крепче. Его тело немного дрожит, и он обнимает меня еще сильнее. Притянув мою голову, целует меня в лоб.

— Я всегда буду рядом, малыш. Даже если ты напьешься или сделаешь что-то глупое, позвони мне, и я сразу приеду.

— Ты всегда был рядом, — говорю я ему, чувствуя, вероятно, то же, что и он. Каждый раз, когда думал об этом дне, он представлялся мне таким волнительным. Я представлял, как уезжаю на своем потрепанном грузовике, машу рукой маме и папе, а затем в зеркале заднего вида вижу, как они машут мне. Но сейчас передо мной внезапно открылся целый мир, и я чертовски боюсь сесть в свой грузовик.

— Ориентация начинается через четыре часа. Ты не должен опоздать. У них могут закончиться карты или что-то в этом роде, — смеется папа, несколько раз хлопая меня по спине. — Дам тебе еще минуту. Но помни, когда выйдешь из этой спальни, ты навсегда попрощаешься со своим детством и вступишь во взрослую жизнь. Это чертовски здорово, ЭйДжей. (Примеч. Ориентация — вступительное занятие для новичков, помогающее освоиться на территории кампуса, в расписании, лекциях, облегчающее адаптацию к студенческой жизни и учебе).

Опустив голову, папа выходит из комнаты и оставляет меня одного — наедине с мыслями о том, что он только что сказал. Я словно задержался между двух миров. Настало время сделать прыжок в новую жизнь.

Я беру телефон и набираю сообщение Кэмми.

Я : Вот и все. Я уезжаю на Род-Айленд. Думаю о тебе.

Через несколько секунд приходит ответ.

Кэмми : Я обедаю со своими друзьями. Поговорим позже?

Так проходило все общение между нами в последнее время. Я знаю, что это значит.

Я : Когда тебе будет удобно.

Беру свою сумку и перебрасываю через плечо. Пячусь к двери. Почти беззвучно прощаюсь со своим детством, как и сказал отец. Вся жизнь проносится у меня перед глазами, как кадры из фильма. Столько лет я провел в этой комнате. Эти дни уже в прошлом.

Спускаясь по лестнице, с каждым шагом ощущаю, как растет давление в груди. Я покидаю место, где все было хорошо, ухожу в неизвестность.

Мама ждет внизу, в ее руках платочек, а из глаз текут слезы.

— Я так старалась убедить себя быть счастливой за тебя, ЭйДжей, но я буду так сильно скучать, — говорит она, всхлипывая. — Знаешь, когда на свет появляется твой ребенок, ты говоришь себе, что у тебя куча времени, и я говорила себе так же, но теперь ты уже взрослый, и время вдруг закончилось.

Это эгоистично, но все, что я мог подумать — у нее было целых восемнадцать лет. Я был со своей дочерью только восемнадцать минут.

— Прошло уже восемнадцать лет, мама, и я все еще твой сын, всегда буду.

И моя дочь всегда будет моей дочерью, независимо от того, с кем она живет.

Когда я оказываюсь внизу, мама поднимается на носочки, обнимает меня за шею и говорит:

— Ты храбрый мужчина, ЭйДжей. Сильный, хороший... так много добра в твоем сердце.

— Я просто еду учиться, мама, — напоминаю я ей.

Она шепчет мне на ухо:

— Я знаю, что тебе было тяжело в последние несколько месяцев, и мы никогда об этом не говорили. Но я горжусь тобой за твои правильные поступки, даже если не вышло так, как ты этого хотел.

Она может говорить о моей «дружбе» с Кэмми или о ее беременности. Не похоже, что они не лезут в мою жизнь, особенно когда дело касается важного, вроде моей дочери, но мы оставим все как есть.

После долгих прощаний и моря слез, мама провожает меня к двери, сжимая мою руку. Она не попросит меня не уходить, но я вижу это в ее глазах. Папа открывает дверь и кладет руку мне на плечо.

— Будь осторожен в дороге, ЭйДжей, — говорит он.

Выхожу на улицу, но мама все еще держит меня за руку, поэтому я оглядываюсь и вижу ее измученные глаза. Я не хочу чувствовать себя так же, как она сейчас, поэтому никогда больше не стану отцом, несмотря ни на что. Папа осторожно высвобождает мою руку и прижимает маму к груди. Он машет рукой на прощание, сжимая челюсть, и слезы сверкают у него на глазах.

— Не подведи, сынок.

Я ухожу не оглядываясь назад, потому что если оглянусь — могу не выдержать. Сажусь в грузовик и забываю посмотреть в зеркало, но рукой все-таки машу.