— Мы решили установить ключи напротив портала, — медленно пояснил Тир. — Эл считает, что двадцати шагов должно быть достаточно. Угол мы тоже определили, так что баланс сил не должен поколебаться слишком сильно. За дело возьмемся мы с дедом: он берет себе гномью частичку, я — твою, чтобы источник и основные нити имели одну природу — темную. Эл регулирует потоки, направляя основной луч на портал, а вы с Милле забираете остатки. Если этого не хватит, в дело вступят перевертыши и Стрегон со своими людьми. Если напряжение станет слишком сильным, то все прекращаем и переделываем защитную сеть, а потом пробуем снова. Если сеть сдержит огонь, то работаем до тех пор, пока она не разрушится или пока отец не отзовется.

— Считаешь, отдача будет большой? — обеспокоенно спросила Белка.

— Когда он уходил, тут вся поляна пылала.

— Как же тогда Рос? Он, конечно, стойкий, но его сил тоже может не хватить. А без него я вам все испорчу.

Огромный волк, не отходящий от вожака ни на шаг, глухо рыкнул, словно говоря, что справится с любыми трудностями. Не в первый раз он брал на себя смелость и впитывал сочащуюся из Гончей магию. Справится и сейчас. Не отойдет, даже если тут начнется извержение вулкана. Он поклялся.

— Дело не в тебе, — тихо сказала Белка, наклонившись к мохнатому уху. — Я ведь тоже могу не выдержать.

— Грр, — рыкнул волк, нисколько в ней не сомневаясь.

— Мне бы твою уверенность… Ладно, делаем, как вы решили. Стрегон, отойдите к периметру и встаньте между моими парнями. Если что, они и прикроют, и подскажут, что делать. Если огонь станет слишком сильным, падайте на землю, под палисандрами будет не так жарко, как везде. К порталу не приближайтесь — спалим. И за границы леса старайтесь не заступать — насколько я знаю Таррэна, с его появлением они и так изменятся. Поэтому не рискуйте напрасно и не испортите мне мужа.

Стрегон кивнул, прекрасно понимая, что за подобную оплошность им не просто голову оторвут, а будут долго и мучительно расчленять на маленькие кусочки. Отступил к перевертышам и выжидательно замер рядом с незнакомым рыжим волком, пристально следя, как суета возле портала стремительно сходит на нет.

В одно мгновение немногочисленные эльфы из числа посвященных очистили поляну. Похватав свои вещи и инструменты, которым Стрегон не смог подобрать названия, они рассредоточились среди волков и точно так же, как братья, застыли, стараясь не дышать. Владыки Тирраэль и Тирриниэль заняли заранее оговоренные места на расстоянии двадцати шагов от мягко мерцающего портала под небольшим углом к постаменту. Положили перед собой золотые пластинки в форме треугольников, над которыми задрожало марево какой-то сложной защиты, а потом начали читать длинное заклинание. Элиар, встав немного позади темных, торопливо его подхватил.

Белка и Мелисса тревожно переглянулись. Рядом с Гончей припал к земле громадный черный волк. Немного поодаль в такой же напряженной позе застыл Шир, готовый помочь старшему брату и едва удерживающийся от того, чтобы не перекинуться и не занять свободное место по левую руку от Белки. Перевертыши под деревьями безмолвно оскалились, чувствуя, как меняется запах в лесу, и, будто по команде, сомкнули ряды, не обратив внимания на занервничавших чужаков.

Лакр зябко повел плечами, когда вокруг эльфов образовался и тут же закрутился в тугую спираль зеленоватый смерч. Следом за первым вскоре появились и второй, и третий, окружив магов неправильным кольцом и разметав в стороны их длинные волосы. На поляне резко похолодало. Почему-то вдруг пахнуло грозой. Порывы ветра стали еще злее, жестче и с силой принялись хлестать по щекам присутствующих, будто мстили за потревоженный покой. В тот же миг ажурные золотые пластинки под ногами у Тиля и Тирраэля тускло засветились, а когда каждый из эльфов капнул на них из хрустального флакона чем-то красным, вспыхнули, будто жертвенные алтари, принявшие щедрое подношение…

А потом свирепый ветер так же неожиданно стих.

Темные эльфы слегка расслабились: пока все шло хорошо, ключи были активированы и готовы к работе. Теперь осталось самое важное — объединить эту силу, удержать ее в повиновении и направить в пугливо затрепетавший портал, чтобы послать в абсолютную неизвестность настойчивый зов.

Белка до боли сжала кулаки. Мелисса рядом с ней затаила дыхание. Рос сочувственно покосился на них и успокаивающе прижался сразу к обеим, согревая своим дыханием, своим собственным телом и пытаясь заверить, что все будет хорошо. Он не сомневался в эльфийских лордах и не боялся непоправимого: перевертышу страх был неведом. Однако Стрегон, пристально наблюдающий за Белкой, видел, что она-то как раз боялась. Видел, но ничем не мог помочь. Только оказать ту помощь, о которой она попросила, и подставить крепкое плечо, если ничего не получится.

В этот же самый миг Стрегон наконец начал понимать угрюмых перевертышей, их необычную правду, стремление служить, готовность к самопожертвованию. Даже позавидовал, что у них в этой жизни есть конкретная цель. И именно здесь, сейчас, был готов признать, что это действительно счастье — подчиняться мудрому, опытному вожаку и следовать за ним. Жаль, что ему самому этого уже не узнать: эльфийская кровь не позволит.

Стрегон неуверенно покосился на мохнатый бок четвероногого соседа. Здоровый, зараза. Даже не верится, что когда-то был простым смертным. Неужели и он бы смог так, если бы владыки позволили? Белка ведь зря не скажет, просто так не уронила бы фразу насчет белой шкуры. Она тоже не забыла про песнь возрождения и про то, что теперь только доля перевертыша может спасти невезучего полукровку от воспоминаний. Хотел бы он этого? Стрегон сам еще не понял. Решится ли когда-нибудь спросить у нее? Вряд ли. Забудет ли долг жизни? Разумеется, нет.

Тем временем голоса эльфов зазвучали громче, увереннее. У Элиара побледнело лицо, а радужки, напротив, вспыхнули ядовитой зеленью, как у Белки в моменты ярости. На щеках расцвел болезненный румянец, а тонкие пальцы отчетливо засветились, на мгновение сделав видимыми тончайшие нити чудовищного по своей сложности охранного заклятия, которое он творил по мере того, как набирали силу ключи.

У Стрегона даже дыхание перехватило от этого ужасающе красивого зрелища: казалось, Элиар светился изнутри, вытягивая призрачные нити из собственной души, чтобы опутать ими родичей и закрыть от удара. Его аура расширилась, потемнела, налилась знакомыми алыми отсветами, каких просто не могло быть у светлого мага. Затем в ней проступили целые островки настоящего «Огня жизни», а под конец она больше чем наполовину окрасилась в те же тона, что и у темных эльфов.