— Нет, — наконец ответил за всех эльфов ллер Эналле. — Дело не в ненависти. И даже не в кризисе, хотя, конечно, многих зацепила именно возможность его избежать. Просто с некоторых пор наш лорд в ряде вопросов стал проявлять необъяснимое упорство, и это… как нам кажется… могло привести к непредсказуемым последствиям.

— Ясно, — задумчиво протянула Белка. — Выходит, вы за всех радели? Спасителями расы себя возомнили?

— Я предпочел бы назвать это по-другому.

— И ведь не врешь, — искренне удивилась она, словно не заметив, как скривился при слове «спаситель» растрепанный эльф. — Тиль, ты слышал?

Владыка Л’аэртэ молча кивнул.

— Ладно. Значит, личной неприязни к своему лорду вы не испытываете?

— Нет, — качнул головой старейшина, вдруг к собственному изумлению осознав, что повелитель почему-то не спешит вмешиваться в разговор. — По крайней мере, это касается тех, кто здесь присутствует. Брегариса я не считаю.

— Откуда ты знаешь, что думают другие?

— Знаю, — снова обозначил улыбку эльф.

И вот тут Гончая хищно прищурилась.

— Интересно… Мне это понимать как легкие кровные узы? У вас? Представителей разных домов, в обычное время готовых глотку друг другу перегрызть?

— Да, — с необъяснимой гордостью подтвердил ллер Инару. — В противном случае мы не прошли бы кордон. Но ради общей цели…

— Вы все-таки решились объединиться?! Ради Тиля, вернее, против него… Поэтому сейчас твои слова — это отражение ваших общих мыслей, так?

— Да, — покорно кивнул эльф.

Впрочем, что еще ему оставалось делать? Их уцелело ничтожно мало. Они ослабли и вдобавок окончательно провалили миссию. Владыка Тирриниэль обыграл их и теперь волен сделать все, что пожелает. Так какой теперь смысл лгать и изворачиваться? Впрочем, даже правда ничего не изменит, лишь оттянет неизбежное, потому что владыка не поймет, а Белка… Белка ему благоволит, и от этого становится грустно.

Гончая забарабанила кончиками пальцев по ближайшей ветке.

— Знаете, братцы-кролики, что самое интересное? Я вам верю и даже готова признать, что зерно истины в ваших словах есть… Тиль, не кипятись. Просто они решили пойти самой короткой дорогой. По пути наименьшего, так сказать, сопротивления — не разобравшись в причинах, не рискнув спросить и не задумавшись о последствиях.

— Нет, не так, — тихо возразил ллер Инару, осторожно поднимая взгляд на своего владыку. — Мы долго думали. Сравнивали. Наблюдали. И решили, что изменение — это и правда выход.

— Ага, — покивала Белка. — Поглазели на меня, а потом взбунтовались, решив, что Тиль приберегает такое сокровище для себя одного. Вернее, только для своего рода, а всех остальных собирается этим «счастьем» обделить! Это раньше все мирились с его требованиями, потому что от Л’аэртэ зависело выживание всей расы. А потом угроза Изиара исчезла, и вы решили, что хватит! Так? Дескать, делись, кровожадный упырь, или освобождай трон!

Эльфы нервно дернулись.

— И что же вы видите? — невозмутимо продолжила она. — Гадкий тиран даже не подумал прислушаться к вашему мнению! Как скрывал свои тайны, так и скрывает. Его единственный сын наслаждается незаслуженным счастьем, в чертогах вовсю бродят хмеры, среди Л’аэртэ вдруг появляется первая девочка, и все — земля уже полнится слухами, что владыка избавился от проклятия Изиара! А как иначе? Таррэн же сумел! Детей же родил! Все видели! Значит, и владыка скоро станет таким же! Значит, и весь его род — тоже! Несправедливо? Еще как! Опасно для леса? А то! И что делать, если власть одного рода станет слишком сильной?

Перворожденные неловко отвели глаза.

— Правильно! — обрадовалась Белка. — Скинуть владыку с трона и взять то, что он планировал исключительно для себя! Поровну конечно же — мол, одно счастье для всех! Потому что изменение — это единственный путь к возрождению былого величия эльфов… Так ведь было, а? Об этом вам вещал Брегарис, ссылаясь на ставшую ему известной тайну о планах коварного владыки?

Тирриниэль поморщился, однако у ллера Инару лицо вдруг пошло красными пятнами. Да и остальные выглядели не лучше. Кажется, до них только сейчас начало доходить, что некоторое вещи Брегарис, мягко говоря, преувеличил. Правда, сути это не меняло: изменение действительно было важно для леса, и они, как и прежде, считали именно так.

— Значит, вы решили, что я скрываю эти сведения ради власти? Ради того, чтобы поднять свой род на недосягаемую высоту? — тяжело посмотрел на них Тирриниэль.

Ллер Инару вздрогнул, но все же не отступил.

— Разве род не стоял для вас всегда на первом месте? — прошептал он. — Разве не ради этого Изиар когда-то предал наши расы?

— Изменение — это власть, — так же тихо согласился ллер Эналле, и следом за ним остальные эльфы подняли на своего повелителя полные тоски глаза. — Оно сделало бы владеющего этой тайной безоговорочным, абсолютным владыкой. Над нашим лесом, над светлыми, Интарисом и всей Лиарой. Такой соблазн трудно побороть. А рискнуть ради всего мира горсткой невинных… разве это не заманчиво?

У Тиля побледнело лицо.

— Глупцы… — горько прошептал он. — Слепые дети, обманутые фокусником на рынке! Неужели вы решили, что я смогу после того, что было? После Талларена, его перстня и всего того, что я вам открыл? — Он резко отвернулся. — И это меня вы называете предателем? Меня окрестили чудовищем?

— Просто они не понимают, Тиль, — тронула его за рукав Гончая. — И боятся, что когда-нибудь история повторится. Обман Изиара больно ударил по твоему народу. Я не заметила этого, а они действительно испугались, что ты или Таррэн могли бы… и это тогда, когда у нас появились Тир, Тебр, Милле, а затем и золотые отделились, будто им стала известна какая-то тайна. Взгляни на это глазами подданных, Тиль. Подумай, чем это кажется для них: твое спасение, несостоявшийся Уход, чего никогда раньше не было… мое появление, сила Таррэна и рождение наших детей. Как бы ты себя повел, если бы вдруг заподозрил, что кровь Изиара возрождается? Что бы сделал, если бы решил, что соблазн изменения слишком велик? И если бы тебя искусно подтолкнули к мысли, что в руках одного-единственного эльфа эта сила может грозить смертью всей Лиаре?