Лакр наконец распознал опасную желтизну в зрачках чужаков и поперхнулся: перевертыши!

— Расслабьтесь, свои, — хмыкнул Шир, когда братья сдвинулись, на всякий случай закрыв собой Тиля. — Примерно с час уже, как нас почуяли, вот и не шевелятся, обормоты. Бло, Кри, хватит придуриваться. Если вас не заметили они, то я опознал, как минимум, дважды, потому что кое у кого до сих пор не хватает сноровки, чтобы проползти в храмовнике без единого звука. А кому-то… Бес, не отводи глаза… я по возвращении крепко всыплю за погрызенный остролист и убитого недалеко от границы оленя. Нам и так за это от эльфов влетит!

Желтоглазая троица разочарованно переглянулась и перестала изображать туповатых увальней. Перевертыши подтянулись, расправили плечи. Согнали с лиц выражение сонной одури. Движения из неловких и угловатых стали точными, взгляды — прицельными и жесткими, как и должно быть у тех, кто не первый десяток лет бережет покой Золотого леса. Правда, слова вожака заставили их скиснуть: заметил все-таки, ирод мохнатый. Сразу-то промолчал, не стал попрекать за слежку, а теперь вот позорил перед всем честным народом.

У белобрысого даже физиономия вытянулась, когда суровый взгляд Шира полыхнул неудовольствием, а один из напарников с досадой сплюнул.

— Как заметил-то? Мы ж следов не оставили!

— А шерсть?

Перевертыши смущенно переглянулись: эх, знать бы, где упасть… но пока бегаешь волком, легко забыться. Где спиной потрешься, где кору обрызгаешь, где когтем царапнешь. Вот он и поймал их на самом простом!

— Ладно, — хищно усмехнулся Шир, налюбовавшись сконфуженными физиономиями подчиненных. — Мы по делу пришли. Где Риглан?

— Как всегда: на воротах, — без особого энтузиазма отозвался белобрысый.

— Опять недоволен?

— А то! У него теперь каждый день отвратительное настроение.

— Ничего, — довольно зажмурился Шир. — Зато не надоедает по пустякам.

— Это точно. Как там Бел? — с деланой небрежностью поинтересовался один из охотников.

Шир неопределенно пожал плечами.

— Думаю, скоро сюда заглянет.

— Правда? Когда? — моментально оживились перевертыши.

— В ближайшее время… Может, завтра или даже сегодня.

— Что?

Лакр запоздало вспомнил ее просьбу и мудро смолчал о том, что Белка может вернуться прямо сейчас. И вообще, с нее станется незаметно следить из-за ближайших кустов и тихонько посмеиваться в кулачок. А потом как выпрыгнуть, как выскочить да ка-а-ак рявкнуть во весь голос…

— Ой, — вдруг странно посерел светловолосый, видимо, подумав о том же. — А у меня еще броня не доделана — только с день, как Аллорену отдал. Наверняка ж не сделал, гад ушастый. Да шлем со вчерашнего дня не чищен. И сума прохудилась — некогда было подлатать. И сапоги скоро развалятся: думал, хватит еще на один рейд, а тут… Где я теперь новые добуду посреди леса?

— Мои возьми, — озабоченно нахмурился его сосед справа. — Я все равно скоро дозором побегу. И шлем тоже — чай, не отрастил еще голову побольше моей. Может, и пронесет?

Белобрысый огорченно вздохнул.

— Это Шир у нас добрый: на мелочи не смотрит, а Бел… Э-э-эх… И что ж вы не пришли на пару деньков попозже?

— Поговори еще, — сухо отозвался Шир, ничуть не озаботившись чужими проблемами. — Сам виноват, что амуниция ни к Торку. А то «не сделал» да «не было времени»… Бес, ты ведь знаешь правила.

— Как же я теперь-то?!

— Я тебя в прошлый раз предупредил: больше заступаться не буду. Попадешься снова — пеняй на себя.

Белобрысый Бес стал совсем несчастным и даже позабыл о чужаках, с величайшим интересом следящих за разворачивающейся драмой. Он жалобно оглянулся на приятелей, ссутулился, словно пойманный на воровстве соседских яблок мальчишка. Но Кри и Бло, хоть и смотрели с неподдельным сочувствием, помочь ему ничем не могли, а потом переглянулись, подумали и как-то дружно заторопились.

— Проходите, что ли? Чего на пороге стоять? А нам еще надо пройтись, присмотреться, в парочку мест наведаться… Шир, пароль прежний. Там народ есть, откроют. Доброй охоты!

— Доброй, — медленно наклонил голову перевертыш.

Он терпеливо дождался, пока охотники соберут вещи и удалятся поспешным, но совершенно бесшумным шагом. Задумчиво оглядел оставшийся позади лес, принюхался. После чего неуловимо пожал плечами, словно говоря себе, что не отвечает за чужую безалаберность, и уверенно двинулся к зеленой стене.