Хмеры нерешительно остановились, непонимающе разглядывая крохотного человечка, бросившего им вызов.

— Я жду! — процедила Гончая, неуловимо быстро подступив к стае еще на несколько шагов. — Забыли, с кем дело имеете?! Нюх потеряли, твари?

Ближний самец на мгновение заглянул в ее горящие бешенством глаза и, вздрогнув всем телом, попятился. Как-то разом сжался, подобрал длинный хвост, чтобы не оторвали, а потом вовсе опустился на брюхо, смиренно пряча клыки. Он был молод, этот кот. Молод, но не глуп — за обманчивой внешностью двуногой самки он, стоя в опасной близи от нее, безошибочно угадал существо гораздо более опасное, чем ему показалось сначала.

— Р-разумно, — проурчала Белка, мазнув злым взглядом по остальным кошкам и подойдя к ним на расстояние броска невероятно мягким кошачьим шагом, от которого замирало сердце. И со злым выражением на лице, которое так напугало когда-то владыку Л’аэртэ. — Кто ещ-ще?!

Следом за самцом, испуганно пискнув, припали к земле две юные самочки. Потом в нерешительности заозирался второй самец. За ним заколебались двое постарше и поразумнее. В стае наметилось явное замешательство, и многие кошки не просто остановились или попятились, а, повинуясь инстинктам, послушно опустились на землю, выгибая шеи в жесте подчинения. Но так поступили не все, далеко не все: две крупные половозрелые самки не пожелали подчиняться чужачке. Низко пригнув шипастые головы и бешено хлеща воздух хвостами, они продолжали сближаться с тихо урчащей Белкой.

Стрегон сжал кулаки и кинул быстрый взгляд на мохнатого сторожа, но волк тоже зачарованно наблюдал за Гончей, позабыв про все остальное. Вытянувшись струной, он даже вперед подался, неотрывно следя за каждым ее шагом. Дрожал от нетерпения и еле сдерживаемого желания умчаться туда, где сейчас станет жарко. Однако стоило Лакру неловко шевельнуться, как он молниеносно развернулся и предупреждающе приподнял верхнюю губу.

— Да тут я, тут, — недовольно пробурчал ланниец, на всякий случай отодвинувшись от зверя. — Никуда не сбежал. Хотел бы тебя палкой по башке огреть — давно бы сделал, так что не рычи.

Волк фыркнул, словно не поверив, что смертный успел бы дернуться, а затем снова уставился вниз, едва не пропустив момент, когда хмерам надоело играть в кошки-мышки.

Не так давно братьям уже довелось увидеть, как умеет атаковать Белка. Как ловко уворачивается от ударов, с какой силой бьет, не жалея ни себя, ни невезучего дурака, который вздумал бы подставиться под удар. Этот необычный опыт был бесценен. Невероятен, но очень важен для тех, кто впервые видел молниеносную схватку хмер.

Потом Стрегон еще долго вспоминал этот бой и поражался увиденному. Силился поверить в то, что человек, пусть даже подвергшийся загадочному изменению, способен так быстро двигаться. Он сравнивал Белку с тем, что увидел в Лабиринте, ее осанку, походку, нацеленные на противников мечи, и все равно приходил к выводу, что это — нечто совсем иное. В тот раз она лишь уподобилась своей кровной сестре, а сегодня действительно стала ею и лишь поэтому рискнула сойтись в поединке сразу с двумя могучими хищницами.

Они прыгнули почти одновременно: две взрослые хмеры и их необычная соперница. Потрясающе быстро, в долю секунды преодолев разделявшее их расстояние, успели вытянуть вперед лапы и руки, а затем с ревом столкнулись, взметнув вверх целую тучу пыли. Из-за этого поначалу было не понять, кто победил и кого ранили. Еще пару долгих секунд до эльфов и наемников доносились только тяжелое сопение и чей-то раздраженный рев. Вверх на два человеческих роста взлетели комья земли. Вот в облаке пыли промелькнула заломленная под странным углом лапа, хлестнул по воздуху гибкий хвост. Что-то неприятно проскрежетало, кто-то жалобно взвизгнул, заскулил. Кто-то другой бешено взревел, нанося тяжелые, смачные шлепки по твердой, почти гранитной крепости коже. После чего до обомлевших наблюдателей донесся звук удара, словно нечто увесистое со всего маху кинули наземь. Кто-то хрипло застонал, что-то отвратительно захрустело, а потом пыль плавно осела, открыв любопытным взорам невероятную картину.

Вопреки чужим страхам, Белка не лежала ничком, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Она не упала и не оступилась, попав под сдвоенный удар тяжелых кошачьих лап. Она даже не пострадала, насколько можно было увидеть издалека. По крайней мере, доспех на ней не был порван и не топорщился острыми краями. Он просто слегка запылился и утратил свой блеск, но в остальном ничуть не пострадал. Тогда как хмеры…

Лакр неверяще округлил глаза, рассмотрев жутковато изогнутую шею одной из кошек, которую Гончая без видимых усилий обхватила руками. Белка была меньше хмеры почти втрое! Ее руки казались жалкими прутиками в сравнении с лапищей свирепой хищницы! Но они с неподражаемой легкостью смяли прочные костяные пластины. Играючи вырвали из левой задней лапы сразу три когтя, пытавшихся разодрать питонью чешую. А потом поймали толстую шею в смертельный захват, уверенно сжали и теперь медленно давили, вынуждая тяжело дышащую кошку униженно опуститься на колени.

Хмера, дернувшись в последний раз, наконец затихла, перестав царапать окровавленными лапами землю. Ее глаза потускнели, неверяще изучая лицо победительницы, и уже почти погасли, однако Белка вдруг отпустила чужую шею. Тихо прошипев сквозь зубы что-то неразборчивое, оттолкнула судорожно закашлявшуюся кошку и, не заботясь больше ни о чем, шагнула в сторону — туда, где, нелепо дергаясь, пыталась встать с травы вторая хмера.

Остановившись возле оскаленной морды, Гончая резким рывком запрокинула ей голову и пристально всмотрелась в полные боли глаза: у хмер, что бы ни говорили люди, все-таки было уязвимое место — одно-единственное, возле левого уха, куда незадачливая кошка и получила быстрый, поразительно точный удар. Она даже понять не успела, что случилось и почему внезапно подогнулись лапы. И сейчас тщетно билась в попытке подняться, чтобы прийти на помощь сестре.