– Можно, - согласился я. – Наняться батрачить или ломать камни в каменоломне. Есть куча мест, куда сгодится третий сын или дочь. Девушек, кстати, охотно берут в бордели.

– Но выбор-то есть всегда?

Я сумрачно посмотрел на спутницу. В воспоминаниях ещё сохранились картинки того, относительно беспечного прошлого. Тогда я был наивен, как моя спутница и думал, что простолюды за стенами дворца вольны работать или бездельничать, как им пожелается. И если вон тот оборванец надрывается в поле, то всё дело в его предпочтениях. Ведь не может же врать священник, когда утверждает: дескать каждому высшие силы выбрали путь по его заслугам.

Очень тяжело после такого воспринимается реальная жизнь, в которой, чтобы заработать на миску протухшего супа и корку хлеба, нужно работать от темна до темна. Да, имеются пути, подобные тому, какой избрал я. Но, чтобы стать на него и выжить, у человека должна быть определённая смелость и голова на плечах.

– Будем считать, - сказал я, поразмыслив, - что попытка вызвать сочувствие с треском провалилась. Ибо, как говорит один мой знакомый монах: «Не тот, не с тем, пришёл не к тому».

– Твой знакомый абсолютно прав, - Вайолетта даже улыбнулась. – Но признаю: возможно была чересчур сурова. Не мне осуждать того, кто уже много раз спасал мою жизнь. Скорее я должна рассыпаться в благодарностях.

– А я – нет, - отозвался Шу, который продолжал оставаться в том же отрешённом состоянии.

– И не прошу об этом, - я ухмыльнулся. А после наклонился к принцессе и понизив голос, сказал. – Твой воздыхатель явно не в себе. Не наделал бы глупостей.

– Не наделает, - Вайолетта махнула рукой. На её лицо легла тень. – теперь мне кажется, что я здорово ошиблась в оценке личных качеств графа.

Хм, графа…Ни Си, ни Шу, а - граф. Вот так романтические дуры превращаются во взрослых разумных женщин. Ну что же, самое время.

А принцесса продолжала:

– Долгое время мне казалось, что стоит нам угодить в беду и мой светлый рыцарь тут же сокрушит орды тьмы и развеет мрак своим сияющим клинком, - губы принцессы сложились в печальной улыбке. – Светлый рыцарь оказался растерянным мальчишкой, который не способен справиться даже с обычными бандитами. Силы тьмы, да…

Кажется, она говорила нарочно громко, чтобы это обязательно услышал Сигон. Шу слушал. Слушал и его бледная физиономия становилась белой, точно мел. Не ошибусь, если предположу: этот разрыв будет окончательным. Возможно Вайолетта говорила искренне, а может таким образом отталкивала молодого дурака, дабы тот не натворил глупостей во время свадьбы. Всё возможно. Женщины, даже юные и наивные способны на такие штуки, которым опытные политики-интриганы учатся долгие годы.

– Ладно, поговорим об этом позже, - сказал я, прерывая речь Вайолетты. – Вокруг становится слишком много лишних глаз и ушей.

Столица приблизилась настолько, что я уже мог различить единорогов, украшающих верхнюю часть крепостной стены. Рогатые твари ничуть не изменились с того момента, как я видел их последний раз. А вот этих башенок вдоль дороги прежде не было и мостик, переброшенный через мутную болтливую речушку обновили, увеличив ширину чуть ли не в два раза.

День был в самом разгаре, так что все ехавшие на рынок уже успели скрыться за городскими воротами. Навстречу ехали счастливчики, успевшие распродать товар, а в сторону города – солдаты и какие-то мутные личности в кожаных масках на морде. Кроме того, месили пыль ногами оборванцы с мешками на длинных палках. Всё, как всегда.

Лес, когда-то подступавший вплотную к стене и изрядно поредевший во времена моей юности, сейчас окончательно вырубили. Теперь вблизи Верзы появился ещё один городишко из невысоких бревенчатых построек, крытых соломой. И повсюду копошились люди: рыли землю, обрабатывали огороды или пасли домашнюю скотину.

– Если бы я не занялся тем, чем занимаюсь, - заметил я, обращаясь к Вайолетте, - сейчас точно так же рыл бы носом грязь.

– Ага и у тебя был бы свой дом, жена и дети.

– Одного из которых я бы выставил после за дверь, так? А ещё бы я после работы пропадал в ближайшем трактире и вернувшись домой непременно колотил жену и детей. И кончил бы от ножа бандита или в одной из войн, которые так любят вести короли.

– А может, и в собственной кровати, - не сдавалась принцесса. – В присутствии любящей супруги и детей. Пусть двух, но своих собственных.

– Ты пытаешься один сказочный мир заменить на другой, - я криво усмехнулся. – Да, он больше похож на реальный, но в сущности – такой же сказочный.

– А может мне просто страшно признать, как дела обстоят на самом деле? – она сверкнула глазами. – Тогда и жить не захочется…

– Так? Так тебе и не придётся, - успокоил я её. – Выйдешь замуж за принца, станешь королевой и забудешь про всё это, как про страшный сон.

– Вряд ли, - пробормотала девушка. – А это путешествие точно ещё долго будет снится в кошмарных снах.

– А я, скорее всего, уже не проснусь, - буркнул Сигон.

Вайолетта с жалостью посмотрела на своего бывшего возлюбленного. Бывшего, потому что когда ты смотришь на кого-то так, как сейчас принцесса, то такой взгляд может означать всё что угодно, кроме проявления любви. Итак, прошло несколько дней, мы ещё не закончили путешествие, а былые влюблённые утратили взаимный интерес. Оно и к лучшему: женишку из Дувина будет проще оседлать кобылку, сердце которой свободно.