Он почти соскучился по лагерю. Если бы лошадь не заартачилась, Чед проехал бы мимо, не сумев различить стоянку сквозь пелену дождя. Может быть, гнедой знал, куда идти, все-таки для него лагерь означал пищу.

Сердце бешено заколотилось. А вдруг вооруженная Энджи сидит и дожидается его в одной из тех палаток? Ей-то, небось, сухо и удобно, а вот Чед ночь напролет проторчал под утесом с четырьмя лошадьми, нюхая их дерьмо. Может, просто пройти за палатками и расстрелять их, чтобы наверняка, а заодно и выгнать ее наружу?

Вот только у Чеда не было патронов, кроме тех, что в обойме, и ему не улыбалось расходовать их впустую. Конечно, в палатке лежали еще, но пока он до них не доберется, следовало держаться начеку.

Чед медленно спешился и тут же увяз по самую щиколотку. Грязь ужасно затрудняла движения; не будь ботинки так туго зашнурованы, их бы просто стянуло с ног. Неудивительно, что лошадь так паниковала. Чед привязал поводья к ветке, которая свисала так низко, что даже задевала гнедого по шее, и прошептал что-то успокаивающее.

Иисусе, у него всего-то несчастный пистолет. И если Энджи там, то запросто уложит Чеда из своей сверхмощной винтовки. Единственное, что ей мешало — плохая видимость.

Сжимая пистолет, он осторожно двинулся вперед. В глубине души хотелось развернуться и задать стрекача, но убегать было нельзя, и Чед, забыв о страхе, сосредоточился на охоте. Убийство Дэвиса он в некотором роде даже предвкушал. Все вечно недооценивали Чеда, никто бы не подумал, что он способен выносить целый план, осуществить его, получить удовольствие, спуская курок. Поединок с Энджи Пауэлл вызывал дрожь иного рода, ведь ее, в отличие от покойного шефа, врасплох не застать.

Однако Чед не настолько увлекся, чтобы выдать себя раньше времени и рискнуть попасть под обстрел до того, как сам сможет прикончить Энджи.

Он остановился на краю густого леса и с неохотой признал, что лагерь, хоть и невелик, но расположен весьма недурно. Укрепленные на низком настиле палатки остались сухими и уютными, их даже ветром не снесло. Однако место выглядело пустым — ни намека на движение, ни запаха кофе или готовящейся еды. Впрочем, это ничего не значило. Энджи профессионал и ерундой себя не выдаст.

Проклятого медведя тоже не было. Разве им не полагается рыскать у лагеря в поисках пищи? Палатки стояли нетронутыми. Энджи все уши клиентам прожужжала, что спрячет пищу как можно дальше от лагеря — в корзине, подвешенной на натянутой меж деревьев веревке в пяти метрах от земли, так что может, это и увело медведя прочь.

Чед долго стоял, наблюдая, прислушиваясь, хотя сомневался, что сумеет уловить хоть что-нибудь сквозь неумолкающий дождь. Ни единого признака жизни — ни единого звука, кроме ветра и дождя. Может, он все же нечаянно пристрелил ее, и она уже мертва? Чеду было все равно, от чего Энджи умрет: от пули или от медведя, главное больше не сможет ему докучать.

А может, она следит за ним, как он выслеживает ее? Вот Энджи медленно взводит винтовку, глядя в прицел… оказаться добычей — это совсем не так увлекательно, как изображать охотника. Она могла быть позади него, слева, справа… сидеть в одной из палаток, высматривая и выжидая, когда он себя выдаст. Сердце забилось сильнее. Он крепче сжал пистолет. Если бы Энджи видела его, то уже выстрелила бы… так? Одно Чед знал наверняка: некогда торчать здесь до темноты, ожидая озарения или чуда.

Он медленно пополз вокруг лагеря, не спуская глаз с палатки Энджи. И впервые смог забыть о своем жалком состоянии, о том, что ему холодно и голодно. Все снесла опьяняющая лавина возбуждения и страха. Невозможно было разделить эти два чувства или сказать, какое из них заставляет дышать быстрее, а какое скручивает внутренности в узел.

Наконец Чед встал прямо за палаткой Энджи и прислушался. Тихо. Если она внутри, то даже не шелохнулась. Или вообще заснула. Бедняжечка, вымоталась после бессонной ночи и прикорнула в ожидании гостя. Она бы сама попробовала мокрая до нитки проторчать несколько часов под выступом утеса с четверкой гребаных лошадей, когда приходится все время успокаивать тварей, а от замерзания спасаться только теплом их тел? Чеда охватила злость; пусть Энджи страдает так, как страдал он сам!

Пожалуй, опаснее всего пытаться расстегнуть молнию палатки — придется согнуться, одна рука будет занята, а звук может разбудить Энджи… Нет, подождите! Он недостаточно хорошо подумал. Молния должна быть зафиксирована изнутри. Если Энджи там, то расстегнуть замок он не сможет, но с другой стороны, узнает наверняка, где противница, ведь палатки сами собой не закрываются.

Этот вывод привел его в восторг. Чед, возможно, не разбирался в этом всем выживальческом дерьме так хорошо, как она, но все равно ее перехитрил. Всю жизнь он оказывался хитрее соперников, ведь его считали тупым занудой. Ну и чем Энджи лучше?

Осторожно, маленькими шажками он обогнул палатку и оказался у входа.

Молнию не застегивали. Вход был открыт.

Сердце чуть не остановилось от страха. Неужели Энджи его услышала и выбралась наружу до того, как он подобрался к лагерю? Или же затаилась в палатке, просто вне поля зрения, следила сквозь щель и…