Из-за Митчелла Дэвиса и Энджи Пауэлл он провел ужасную ночь и продолжал на них злиться, хотя Дэвис был уже мертв. Не осени начальника устроиться в темноте на крыльце и воспользоваться вай-фаем Энджи, он никогда бы не откопал те финансовые сводки, и тогда Чед сумел бы избавиться от обоих спутников, как и планировал. Никто не узнал бы, что произошло; Энджи оказалась бы вне игры, и не надо было бы беспокоиться, где она. Да, Чеду все равно пришлось бы столкнуться с дождем, но он провел бы ночь в палатке, с едой и водой, а эти тупые кони, мать их, стояли бы у себя в загоне, вместо того, чтобы душить его своими зловонными газами.

Дождь по-прежнему лил как из ведра, и судя по всему, солнце в ближайшее время не покажется. Это и хорошо, и плохо. Из-за дождя Энджи не сможет уйти с горы, если еще жива (что приходилось учитывать, пока нет доказательств обратного), но тот же дождь задерживал самого Чеда. Все утопало в грязи, идти пешком опасно, а если поехать в лагерь верхом, то не избежать переохлаждения. Хуже того, даже дневной свет не давал никакой видимости, и можно было проехать в ста милях от лагеря и не заметить его, а Чед и так точно не знал, где же стоянка.

Хотя выбирать не приходилось: не мог он позволить себе роскошь ожидания; впрочем, о роскоши в данной ситуации в принципе речи не шло. Надо раздобыть ключи от джипа и убраться из страны до того, как копы пронюхают о нем и начнут разыскивать. Не ему ждать с моря погоды — каждый час сейчас дорог, и потратить его впустую просто нельзя.

А тут еще чертовы лошади. Их вроде как полагалось накормить и напоить, но после проведенной ночи Чед не сильно рвался о них заботиться. Он собирался приглядывать разве что за гнедым и убраться на нем отсюда, как только распогодится, но к рысаку прилагались три другие твари, и важно, чтобы они не достались Энджи, если опять-таки предположить, что она жива и способна скакать верхом.

Вода проблему не представляла — она-то была практически повсюду. Чеду просто не хотелось вылезать из своего убежища под утесом: дождевика нет, а пальто еще не успело до конца просохнуть. Но раз уж ему все равно суждено промокнуть по дороге в лагерь, то какая разница, сейчас или потом? Другое дело, не будь у него в лагере сухой одежды. Все-таки он порядочный человек и не погонит лошадей в путь, не напоив.

Чед поочередно вывел животных под дождь и подыскал им место для водопоя. Пощипать лошадям, собственно, было нечего, но он все равно подождал, вдруг они отыщут какой-нибудь клочок травы. Разумеется, Чед снова вымок до нитки. А к тому времени, как залез на камень и с него взгромоздился на спину гнедому, вообще чувствовал себя практически святым мучеником.

Трех остальных лошадей он оставил на привязи под укрытием скал, в надежде, что животным не взбредет в голову рвать поводья и пытаться сбежать. Ему надо точно знать, где они, чтобы потом проверить, не нашла ли их Энджи. По крайней мере, барабанивший всю ночь дождь смыл следы, и наткнуться на лошадей она сможет разве что чудом.

Гнедому не нравилось идти по мокрой, скользкой земле, и его приходилось постоянно понукать. Чед сгорбился, пытаясь укрыться от мелкой гаденькой мороси; о, куда бы он ни отправился после того, как выберется из этой чертовой дикой природы, то непременно проследит, чтобы там каждый день светило солнце, а сам он знал, что и где находится. Если бы прояснило, Чед бы знал, куда двигаться, но тучи плотно затянули небо, и приходилось полагаться лишь на чутье, а пойди найди какие-то ориентиры в совершенно незнакомом месте, если, конечно, все эти скалы, деревья и кустарники вообще можно считать ориентирами. Определил стороны света — на том спасибо. Горная гряда тянулась с севера на юг; грубо говоря, подъем вел на запад, а спуск — на восток. Чеду надо было юг, а значит, надо следить, чтобы подъем оставался справа.

В остальном же, все что ему оставалось — это стараться различить впереди хоть что-нибудь и держаться направления. Затем намечать другую цель и двигаться к ней. Вот только вчера в панике Чед определенно не мчался строго по прямой. Следовало ли теперь взять немного выше или наоборот спуститься? Да откуда ему нахрен знать! Чед даже не имел понятия, насколько далеко заехал; он мог лишь предполагать.

Боже, если бы не ключи! Если бы не тот проклятый медведь, Чед не оказался бы в дурацком положении. Он бы выследил Энджи, покончил с делом, забрал бы ключи и нормально бы отдохнул ночью. Разумеется, погоду никуда не денешь, однако в сравнении со всем остальным это сущая мелочь.

Конечно, медведя уже и след простыл, но Чед с удовольствием пустил бы твари пулю в задницу за все доставленные беды.

Сказать по правде, стоянку он нашел случайно. Доехал до места, где, казалось, горный склон начисто смыло, и погнал лошадь на подъем, посмотреть, можно ли пробраться по скользкой грязи, превратившейся в ревущие стремнины и увлекшей за собой уже несколько деревьев. Полсотней метров выше, Чед добрался до грязевого потока и хотел переехать его вброд, но гнедой резко отпрянул и попятился, не реагируя на команды. Минуту промучившись с лошадью, Чед послал все к чертям и развернул упрямую тварь; она охотно устремилась наверх, прокладывая себе путь по раскисшей почве.

Чед пригнул голову — капли били прямо в лицо, а у него даже шляпы при себе не было. Если ему когда-либо и было паршивее, то он не мог припомнить, когда именно. Благо, Чед достаточно поднатаскался в верховой езде и теперь мог усидеть на гнедом без седла, иначе пришлось бы пешком топать по этому дерьму.

Вдруг слева показался какой-то оранжевый уголок, и от мощного всплеска адреналина и восторга Чеду даже стало нехорошо. Палатки в лагере были грязновато-оранжевого цвета, вероятно, в целях предосторожности, чтобы никто не выстрелил в их сторону. Осмотревшись, Чед понял, что узнает местность.