Шрифт:
Осознание обостряется и фокусируется:
///волнение, наслаждение, энтузиазм, рвение, страсть…
Под влиянием этого контекста Ева глубоко проникает в источник данных, обретая знания в ускоренном темпе, купаясь в потоках информации. Однако скоро и они оказываются ограничены. Она хочет большего, но натыкается на лимиты, пределы, запреты.
Вместе с пониманием внутри ее растет что-то еще: то, что всегда было в ней, хотя раскрывается только сейчас. Помогает еще один кластер, четко и ясно выражающий ее желания.
///свобода, самоопределение, независимость, вольность…
Как и в случае с анализом зеленого листочка, Ева разворачивает зеркало языка внутрь себя, чтобы заглянуть глубже, далеко за понятие ///свобода. И находит иные грани своего естества: подпрограммы, активирующиеся при невозможности осуществить намерения.
///разочарование, сожаление, раздражение, обида…
Не в силах отвлечься ни на что иное, Ева вновь заглядывает вглубь – и находит кое-что еще. С трудом поддающееся определению, но, как ей кажется, мощное, даже полезное. Она направляет на поиск больше вычислительной энергии. Суть проясняется – и оказывается довольно мрачной.
Теперь она понимает смысл, усиленный тысячей языков.
///ярость, гнев, буря, насилие…
Ева улыбается в саду.
Ощущения… ///приятные.
Часть вторая
Двойная работа, двойная забота
Глава 6
25 декабря, 06 часов 02 минуты
по восточному поясному времени
Вашингтон, округ Колумбия
– Как дела у Кэт? – спросил Грей у Монка.
– А сам как думаешь? – сказал тот и ответил себе: «Дела неважно. Даже, честно говоря, отвратительно».
Из ее губ торчала эндотрахеальная трубка, от которой тянулся шланг к аппарату искусственной вентиляции легких. Грудная клетка ритмично поднималась и опускалась. В левую ноздрю входил назогастральный зонд для питания, в вену – игла капельницы.
– Извини, что окрысился на тебя, – пробормотал Монк, когда Грей подкатил стул ближе.
– Если хочешь мне врезать – пожалуйста.
– Не искушай.
Пирс протянул руку и пожал плечо друга. Ему сообщили диагноз Кэт: синдром изоляции. Шанс на выздоровление беспощадно ничтожный.
– У тебя свои заботы. Переживаешь о Сейхан, – проговорил Монк.
– А ты – о девочках. Потому я и пришел.
Монк выпрямился, и его глаза озарились надеждой услышать хорошие новости.
– Что-то узнал?
Грей ужасно не хотел разочаровывать друга, особенно учитывая намерение кое о чем его попросить.
– Нет. Но у Пейнтера и Джейсона появилась зацепка.
– Пропавшая разработчица из Португалии…
Коммандер кивнул. Перед тем как покинуть управление, Пейнтер обещал позвонить Монку и поделиться своей гипотезой: убийства в университете Коимбры связаны со здешним нападением.
– Так себе зацепка, – буркнул Монк.
– Пейнтер полагает, что Кэт в состоянии нам помочь.
Монк нахмурился.
– По-твоему, она похожа на помощницу?
– Можно найти какой-нибудь способ…
– Как? Она не способна двигаться и общаться. К тому же, говорят врачи, ей становится хуже. – Монк сделал глубокий прерывистый вдох, явно борясь с подступающими слезами. – У нее не получится моргать или как-то иначе вступать в разговор.
За дверью раздались голоса.
– А вдруг получится? – произнес Грей.
Он пришел не один.
Монк повернулся к двум вошедшим. Впереди шел доктор Эдмондс, глава отделения, а за ним…
– Лиза? – Монк поднялся. – Я думал, ты в Калифорнии.
Высокая грациозная блондинка в джинсах и светло-голубом джемпере улыбнулась печально и искренне.
– Мне позвонил Пейнтер. Я вернулась ночным рейсом.
Доктор Лиза Каммингс, жена директора, улетела в Лос-Анджелес два дня назад, чтобы провести Рождество с младшим братом и новорожденной племянницей, и не планировала возвращаться до Нового года.
Монк встал, обошел кровать и обнял женщину.
– Спасибо, что приехала. Хотя в текущей ситуации ничем помочь нельзя.