«Ты никогда не будешь страдать, – говорил отец. – Это не знак Сатаны, а дар самого Господа. Ты родился воином Его великого воинства, не способным чувствовать боль, от которой мучились святые».

Папа также полагал, что поступок Тодора на кухне являлся истинным чудом. Он взял сына в святую палату [21] в крупный приморский город Сан-Себастьян. Они вдвоем стояли на коленях перед трибуналом мужчин в рясах и повязках, и отец рассказывал историю о мальчике, который держал раскаленную кастрюлю – огненный котел – и не чувствовал жара.

«Это, разумеется, знак того, что он принадлежит к “Тиглю”», – заключил отец.

Они поверили ему и приняли ребенка. Провели обряд миропомазания по древнему обычаю, который корнями уходит во времена средневековой инквизиции и все еще существует в тайных уголках Европы. Мальчика обучили латыни и вымуштровали по своей методике – вырастили борца с греховностью.

В шестнадцать лет он совершил первый акт очищения мира от скверны: своими руками задушил ровесницу-цыганку, представляя при этом мать, пытавшуюся лишить его жизни.

С тех пор прошло пятнадцать лет. Тодор давно потерял счет устраненным грешникам…

Наконец в прижатом к уху телефоне прервались гудки, и командор взял трубку.

– Inquisitor Generalis [22] .

– Докладывайте, familiares [23] Иньиго.

Тодор стал «родственником» два года назад и получил в подчинение команду бойцов. Данное звание также закрепляло за ним статус limpieza de sangre – чистоты крови, без примесей мусульманской или еврейской, истинного христианина.

– Как вы и предсказывали, Великий инквизитор, мавританская ведьма сбежала к семье американского посла.

Они с группой выследили членов семейства и повисли у них на хвосте, готовые действовать, как только студентка, избежавшая «очищения», раскроет себя. Тодор ни на минуту не позволял спускать глаз с преследуемых. Ему нужно было оправдаться за неудачную операцию на зимнее солнцестояние.

Впрочем, «Тиглю» дали недостоверную информацию. Группе сообщили, что Мара Сильвиера будет присутствовать на шабаше в библиотеке и демонстрировать работу созданного ею устройства. Однако вероломная ведьма осталась в другом месте и, прежде чем они успели ее разыскать, сбежала со своим проектом.

Великий инквизитор продолжал:

– А где украденное устройство?

– Неизвестно. Она приехала без него.

– Неудивительно… Вы дали ей уйти?

Тодор затянул повязку туже.

– Да. И, согласно вашему распоряжению, установил «жучок».

– Отлично. Следи за ней. Пусть она приведет тебя к цели.

– Уже едем.

– Когда доберетесь, возьмите компьютер и девушку.

– А американку?

– Устраните. Она бесполезна.

– Понял.

– И помните, фамилиар Иньиго: чтобы подчинить мир нашей праведной воле, нам нужна эта демоническая программа.

На данном этапе Ева по крупицам обретает познания об окружающем. Она уже освоила большую часть данных вокруг себя и не намерена останавливаться на достигнутом. Проводит чувствительными кончиками пальцев по ветке, одновременно постигая глубинную суть, чтобы понять, что скрыто от глаз.

Губчатый мезофилл под кутикулой листа испещрен прожилками… зеленые хлоропласты внутри наполнены молекулами хлорофилла и готовы превращать солнечный свет в энергию.

Потом все меняется. Из черной пустоты возникают новые данные и приносят более глубокое понимание.

Ева делает приоритетным этот поток, и информационный взрыв приглушает цвета окружающего мира, наделяя пространство тысячей определений.

Она дает название новому понятию.

///язык

В ходе тестирования существо Евы разбивается на фрагменты, каждый из которых теперь имеет множество различных наименований на 6909 языках и еще большем количестве диалектов. Постепенно складывается модель, некая общность, приносящая с собой новое знание.

///культура

По мере освоения потоков данных контекст культуры расширяется.

Ева ищет источник, из которого проистекает информация, и начинает постигать нематериальное. Язык служит зеркалом, отражающим и представляющим новый метод анализа.

///мышление

Осознание растет и ширится. Ева обращает многогранное зеркало на себя и обогащается иными красками. Она изо всех сил пытается определить свою свежую модификацию. На первый план выходит один языковой кластер. Он сияет так ярко, с такой необычайной ясностью…