Шрифт:
Надо срочно ее найти!
Сперва она хотела позвонить Лоре или отцу, но те, вероятно, вызовут полицию, а это привлечет к Маре лишнее внимание или спугнет ее. Впрочем, у Карли имелась проблема, которую нужно решить в первую очередь.
Она положила ладонь на живот и подошла к агенту службы безопасности.
– Мне нужно в уборную. Я плохо себя чувствую.
Ну, первая часть ее сообщения соответствовала действительности.
– Иди за мной, – сказал тот и повернулся, чтобы открыть дверь.
Карли прошмыгнула мимо него в коридор.
– Я знаю, куда идти.
– Мисс Карсон, подождите…
– Плохо… не могу… – застонала она и бросилась по холлу за угол.
Женский туалет был в четырех шагах. Девушка ногой распахнула дверь, побежала по коридору к лестнице, ведущей к общественному залу ожидания, и спряталась, прижавшись спиной к стене на лестничном пролете.
Затея удалась?
Дверь уборной захлопнулась, а затем в холле раздался раздраженный голос:
– Буду ждать здесь.
«Долго ждать придется», – подумала Карли.
Она тихонько направилась вниз по ступенькам. На всякий случай написала Лоре сообщение, чтобы та не волновалась: «Встречаюсь с Марой. Скоро вернусь».
Дойдя до выхода, она влилась в шумную суматоху терминала.
Что ж, толпа – это даже хорошо…
10 часов 36 минут
Мара постукивала каблучком по плитке в четвертой кабинке и, пытаясь отвлечься, читала граффити на стенах, написанные на нескольких языках. Руки крепко сжимали выключенный телефон.
За поясом, под фалдой пиджака, был припрятан маленький клинок. Обычный столовый нож с зазубренным лезвием, который она стянула с подноса в холле первой гостиницы. Тем не менее, рукоятка у бедра придавала спокойствия.
Запершись в кабинке, Мара прислушивалась к каждому шагу и звуку слива. Какая-то мать сердито заставляла дочку помыть руки.
Вдруг раздался торопливый топот ног, остановился совсем рядом, и в дверь постучали. Отпрянув, Мара пробормотала по-португальски с запинкой:
– Oc… ocupado [18] .
– Мара, это я, Карли.
Девушка вскочила на ноги, отперла дверцу, вышла – и попала в объятия подруги. Мать у раковины удивленно на них посмотрела и потянула дочь к выходу.
Взгляд Мары случайно упал в зеркало. Девушки, обнявшись, походили на Солнце и Луну. Черные волосы Мары, кожа кофейного цвета и темно-янтарные глаза контрастировали с золотыми кудрями, бледным лицом и ярко-голубыми глазами Карли.
18
Занято (порт.).
Крепко прижавшись к дружескому плечу, Мара не задумывалась, как эта сцена выглядит со стороны. А потом неожиданно разрыдалась, выплескивая наружу весь свой страх, горе и вину.
– Прости… прости меня, – с трудом проговорила она, глотая слова. – Прости.
Карли стиснула ее крепче.
– Ты ни в чем не виновата. Я очень рада, что ты жива.
– Твоя мама…
– Она любила тебя. Иногда казалось, даже больше, чем меня.
Мара покачала головой.
– Господи, ты пришла…
– Ну конечно, а как иначе? – Карли отстранилась, держа подругу за плечи. – Ты в безопасности. Надо отвести тебя к Лоре и папе.
– Куда?
Карли взглянула на дверь уборной.
– Недалеко. Но лучше бы успеть, пока охранник не поднял всех на уши. Пошли.
И вывела Мару за руку за дверь в зал ожидания багажа. Несмотря на Рождество, международный терминал был полон туристов. Вокруг гудела многоязыкая речь уставших, вымотанных, раздраженных путешественников, пытавшихся улететь на каникулы.
Иностранные языки напомнили Маре о проекте и модуле, загружаемом на процессор «Генезиса». Она сжала ладонь подруги и остановилась посреди шумной толпы. Карли обернулась.
– В чем дело?
– Мой компьютер, – ответила Мара и посмотрела на выход. – Я оставила его включенным в гостинице.
– Ты взяла «Генезис» с собой?
– Когда твоя мама была… когда на них напали, процессор повел себя очень странно, и в конце на экране появился символ. – Она схватила Карли за плечо. – Я думаю, это очень важный знак. Программа хотела что-то сообщить, но я не знаю, что и зачем.