– Значит, ты опять ее запустила, – проговорила Карли. – Чтобы узнать ответ. Неплохая идея.

– По-моему, знак мне показали умышленно. Или я ошибаюсь, или…

– Или это как-то связано с нападением.

Мара прикусила нижнюю губу.

– Пошли к Лоре и папе. Они подскажут, что делать.

Они продолжили путь, держась за руки, однако не успели сделать и трех шагов, как кто-то вцепился в свободную руку Мары и дернул на себя, оторвав от Карли. Та не удержалась на ногах и упала в объятия крупного мужчины, который, казалось, специально ее поджидал.

Рука, схватившая Мару, развернула девушку. Она увидела нападавшего, и крик застрял у нее в горле. Над ней нависал мускулистый великан. Лицо оливкового цвета с бездонными черными глазами привело ее в ужас. Особенно четыре затянувшиеся раны на щеке… Мара вспомнила, как Шарлотта бросилась на лидера вооруженной группы, вонзая длинные ногти в лицо мужчины и срывая повязку с его глаз.

Перед ней был тот самый убийца.

Страх моментально сменился яростью. Словно одержимая мстительным духом доктора Карсон, Мара выдернула из-за пояса украденный столовый нож и вонзила лезвие в схватившую ее руку. Удар, вызванный приливом адреналина, пришелся в предплечье.

Она предполагала, что нападавший отпустит ее, однако его хватка лишь усилилась, а губы расползлись в усмешке.

Мужчина, удерживавший Карли, издал гортанный крик, когда та со всей силы вдавила каблук ему в ногу. Он согнулся, а девушка резко откинула голову назад и затылком разбила ему нос. Хлынула кровь, руки невольно разжались. Карли удалось вырваться, и она налетела на мужчину, схватившего Мару, – в прыжке ударила его костяшками правой руки в горло, и тот едва не задохнулся.

Теперь Мара тоже была свободна.

– Бежим! – закричала Карли.

Девушки бросились в глубь терминала, но из толпы туристов, изумленных происходящим, вышли еще несколько мужчин и попытались преградить им путь. Противников было слишком много, и даже навыков Карли не хватило бы, чтобы с ними справиться, – обладая неуемной энергией, она посещала курсы рукопашного боя крав-мага, разработанного израильскими военными.

– Сюда!

Мара потянула подругу к выходу.

Перед залом ожидания багажа выстроился целый ряд такси. Расталкивая туристов, девушки выбежали через дверь на солнечный свет, подлетели к ближайшему автомобилю с шашечками и отпихнули в сторону человека, тянущего за собой чемодан.

– Desculpe [19] , – извинилась Мара по-португальски.

– Вперед! – крикнула Карли водителю. – Rapido! [20]

Таксист и бровью не повел, просто включил передачу и газанул.

Обернувшись, Мара увидела, как великан выскочил на обочину, прижал раненую руку к груди и стал озираться, но беглянок так и не увидел.

Слава Богу!

К лидеру подбежали еще несколько мужчин, и группа поспешила прочь, вероятно, чтобы убраться, не дожидаясь сотрудников службы безопасности.

Мара откинулась на спинку сиденья.

Карли приподняла бровь.

– Ладно, что дальше?

– Тот человек…

– Ублюдок, которого ты саданула, как поросенка?

Мара кивнула.

– Он убил твою маму.

10 часов 55 минут

Сидя на пассажирском сиденье фургона «Мерседес» и плечом прижимая к уху телефон, Тодор Иньиго медленно извлек нож из предплечья, царапнув зазубренным краем по кости.

Водитель, наблюдавший за ним краем глаза, поморщился.

Вытаскивая лезвие, Тодор сохранял совершенно невозмутимый вид. Заструилась густая кровь. Он бросил нож на пол и принялся перевязывать рану – бесстрастно, не чувствуя дискомфорта.

Его проклятие и его благословение.

Ученые считали, что синдром врожденной нечувствительности к боли вызван мутацией в гене PRDM12, которая отключала блокаторы натриевых каналов и все болевые рецепторы. Таких, как Тодор, в мире было человек сто.

Я один из избранных…

Он родился в деревне в баскском регионе на севере Испании, где до сих пор среди населения господствовали старые верования. Когда у мальчика в детстве резались зубы, он, не чувствуя боли, едва не откусил себе язык. Затем, когда ему исполнилось четыре, мать, зайдя на кухню, увидела, что сын держит в руках раскаленную кастрюлю с кипящей водой. Его ладони покрылись волдырями и дымились, а он хихикал.

Мать заподозрила, что недугом малыша пометил сам дьявол, и той же ночью попыталась убить мальчика, задушив подушкой. Его спас отец: вытащил жену во двор и избил до смерти. Все решили, что ее растоптал бык, что, впрочем, было недалеко от истины.

Отец не разделял мнения супруги и не считал сына порождением зла – ведь нарек же мальчика Тодором, что на баскском означало «дар Божий». Он рассказывал ребенку о святых и их мучениях: как им отрывали руки и ноги, четвертовали и поджаривали на столбах.