Он бессовестно лгал, цепляя пальцами мою скудную одежду и настойчиво задирая её наверх. При этом, он неспешно касался моей обнажающейся кожи. Может я и не помнила этого мужчину, но ощущения от его близости были знакомы.

Закрыв глаза, я позволила раздеть себя и замерла, ожидая его реакции.

— Я другая теперь.

— Открой глаза, милая.

Повинуясь, я встретилась взглядом с немёртвым. Они сияли. Вероятно, ему пришлась по вкусу моя нынешняя внешность.

— Я решила, что хочу, чтобы меня звали Мила, — мне едва удавалось справиться с потребностью прикрыться. Крохотные трусики не оставляли простора для воображения и ко всему прочему, мужчина подцепил кружево когтем.

— Мне нравится, — он счастливо улыбался.

Я очертила его изогнутые губы пальцем и сказала раньше, чем подумала:

— Мне кажется, ты редко улыбаешься, — он поймал мою фалангу зубами и слегка сдавил. — Почему-то хочу, чтобы ты делал это чаще.

— Буду. Для тебя. Каждый день. И дважды после секса.

— Хам.

— Всё ещё голодный, — он взял мою ладонь и положил её поверх члена. — Я так хочу тебя, что готов сдохнуть, ради того, чтобы оказаться внутри…

— Я…

— Трахнешь меня сама? — с надеждой спросил мужчина. — Мила, скажи, что ты сейчас не думаешь о том, чтобы оставить меня без сладкого.

— Нам было хорошо вместе? — не могла не спросить я, уверенная, что он не станет лгать.

— Думаю, мне было лучше, — произнес он напряжённо. — Я часто был идиотом и делал тебе больно, — его ладони легли на мою грудь, слегка сжимая её. — Ты ушла и я…

— Перестал быть идиотом?

— Думаю, это невозможно, родная. Я всегда буду хотеть владеть твоей душой, быть единственным, кто тебя трахает, но теперь точно знаю, что не смогу причинить тебе боль.

— Почему?

— Я не хочу тебя больше терять. Никогда. Если этому придурку, Кинару, удалось стать мужем Лане, то и я смогу стать парой для тебя. Я же умник, — он снова улыбнулся.

— Ты ведь инкуб…

— Не могу сказать, что я абсолютно счастлив, но выходит, что ты сжигаешь мой яд. Иначе уже стонала бы на мне, трахая и получая удовольствие, — мне нравилась его манера говорить пошлости и совершенно точно возбуждала.

Длинные пальцы пробрались под распоротое кружево трусиков. Я выгнулась, позволяя им двигаться по влажным складкам.

— Ты… — вырвалось само, и я ухватилась за крепкие плечи, чтобы не упасть.

— Хочу, — рыкнул мужчина и приподнял меня, чтобы скользнуть внутрь истекающим смазкой членом.

Он опускал меня так медленно, что я ощутила каждый сантиметр его плоти и когда она оказалась во мне полностью, зашипела. Грубая джинса упиралась в мои ягодицы.

— Слишком много.

— Потерпи, — самодовольно, по-мужски ухмыльнулся немёртвый, — потом тебя не оторвёшь от моего…

— Наверно я слишком любила тебя, раз терпела такой характер, — простонала я, прильнув к широкой груди и слыша, как бьётся сильное сердце.

— Ты все ещё меня любишь, — глухо поправил мужчина. — И ты вспомнишь об этом.

Он резко толкнулся в меня и я впилась в его плечи крепче.

— Слишком?

— Ещё, — попросила я. — Хочу ещё.

Следующее его движение отозвалось во всем теле жаркой волной. А затем… Инкуб врывался в меня с остервенением, сильно сжимая бёдра, оставляя отметины. Вдруг резко подмял под себя и забросил лодыжки на свои плечи. От неожиданности я вскрикнула, и он замер, напряжённо всматриваясь в моё лицо чёрными глазами.

— Продолжай, — взмолилась я.

Он дал мне желаемое, скалясь и вбиваясь в меня жёстким членом. Удовольствие выгнуло меня дугой, я беспомощно цеплялась во влажные горячие плечи. Хриплые стоны смешались с его рычанием. Глубоко внутри меня мужчина выплеснулся своим наслаждением и низко застонал. Скрестив стопы за его шеей, сжав её по бокам, я не позволила ему вновь меня укусить. В голове и так шумело и сердце билось тяжело и громко.

— Потом возьмёшь. Ладно? — попросила я слабо.

— Я сыт.

— А глаза? — они казались бездонными и жаждущими.

— Думаешь, я причиню тебе вред? — он нахмурился, и мне стало неловко.

Освободив его шею, я спустила ноги вдоль его тела и потерлась бедрами о его, жалея, что он так и не снял штаны.

— Ты выглядишь голодным.

— Мы не были вместе слишком долго, — наклонившись, мужчина прикусил хрящик моего уха. — Я помню тебя ведьмой. Сейчас ты такая жаркая… — он вытянулся рядом, зарывшись лицом в растрёпанные во время поездки волосы. — Пахнешь песком и солнцем.

— Нравится?

— Я люблю тебя.

От этого признания я оторопела. Наверно стоило что-нибудь ответить, но от неожиданности я замерла.

— Ты тоже меня любишь. Я знаю, — его дыхание обожгло кожу.

— Да?

— Ты так много мне прощала, — мужчина казался слишком горячим для немёртовго. — Ты говорила мне об этом… Мне было так страшно в это поверить…

— У тебя жар, — пробормотала я, вывернувшись из тесных объятий.

— Я не могу тебя потерять снова, — он схватил мою руку и сжал. — Не уходи.