— Перестань, — простонала я отчаянно, желая, чтобы он не слушал меня.

— Тебе неприятно?

— Мне никогда не было так хорошо, — сказала я быстрее, чем сообразила, что произнесла это вслух. — Не надо этого делать.

— Чего именно? — Кинар целовал уже мои запястья.

— Травить меня, — лекарь ошибся, яд разливался по крови, заставляя меня стискивать бёдра.

— Чем? — джинн казался сосредоточенным.

— Хватит играть, — я обхватила его лицо, слегка поглаживая заострившиеся скулы. — Ты инкуб и твой яд…

Прежде чем я договорила, пришло понимание, что сказанное глупость. Кинар хмыкнул и растянул губы в самодовольной ухмылке.

— Ты считаешь меня сексуальным и шикарным? — я замотала головой. — Тебя ко мне тянет и ты хочешь меня всего и всегда?

— Идиот…

— Соблазнительный и горячий, — продолжил он и обнял меня, притягивая к себе. — Ты поэтому решила, что я инкуб? Только потому, что я самый желанный для тебя мужчина?

— Клинический идиот, — я поджала губы, не зная, как не провалиться от стыда.

— А ведь я поначалу посчитал тебя суккубом, — доверительно прошептал джинн.

— Да? — совсем растерялась я и позволила ему завести меня в разворошенный костёр.

— Все думают, что ты меня околдовала. А я точно знаю, что ты не ворожишь рядом со мной. Я бы это понял.

Даже Аями внутри меня затихла от его успокаивающего тона.

— Нет, милая, я не инкуб.

— А кто? — он склонился и коснулся губами моих.

— Твой джинн, — выдохнул он прямо в мой рот.

— Мой, — даже без когтей я ухватила его за плечи очень цепко, боясь упасть на подкосившихся ногах.

— Конечно твой. С самого первого нашего прикосновения я пропал… — даже не поняла, как оказалась на спине и мужчина устроился между моих бёдер. — Ты ведь не даёшь мне объяснить, милая. Я выбрал тебя. Ты моя женщина. Мой огонь теперь в тебе. А теперь… — он стиснул мои бёдра, взрезая джинсу когтями, — сними футболку. Хочу тебя видеть.

— Гад, — зачем-то подчинилась я, отшвырнув ненужную одежду.

— Нравлюсь?

— Очень, — положив ладони поверх его когтистых пальцев, я процарапала плотную кожу. — Ты мне очень нравишься.

— И? — он пытался казаться уверенным и наглым, но я видела его сомнение и жажду.

— Хочу быть с тобой, — очень громко произнесла я и насладилась счастьем колыхнувшемся между нами. Я действительно ощутила это — его эмоции. Настоящие.

— Со мной?

— Только, — я выгнулась от его удовольствия, приподнимая ягодицы, чтобы помочь стянуть штаны. — Шикарный… — мой голос дрожал, — горячий… хочу тебя дико…

— Всё получишь, — пообещал Кин, обнажая налившийся член и закидывая мои ноги на свои плечи. Он вошёл в меня до основания и замер. — Моя ведьма, — он кусал меня за лодыжку, заставляя желать большего.

Я попыталась толкнуть его, чтобы заставить совершать те нужные мне сейчас движения, но джинн не позволил. Его когти прочертили бледные полосы на моей груди, задевая соски, заставляя тянуться за ними.

— Попроси меня, — сипло приказал он, сминая ягодицы, и я не смогла, не захотела спорить.

— Трахни меня… гад…

Он зарычал, принимаясь двигаться в таком нужном мне диком ритме. Его голос произносил что-то, из-за чего Аями пыталась вырваться наружу, но удовольствие крутило и её сущность так сильно, что она не смогла выскользнуть из-под моего шаткого контроля. Я взрывала раскаленные угли под собой и кричала… Кажется, звала его по имени и отвечала на его странном рычащем языке, который казался понятным. Я обещала… Обещала. Кусала его руки до крови странными человеческими зубами и грозила страшными карами, если он посмеет остановиться. Он выплеснулся глубоко во мне своим наслаждением, и я задохнулась от ошеломляющего удовольствия. Мы оба пылали. Обернув мои ноги вокруг своих бёдер, Кинар притянул меня к себе и мягко целовал потрескавшиеся губы.

— Мне плевать, кто ты и что сделала. Никому тебя не отдам. Я весь этот город сожгу, но не позволю им тронуть тебя…

— Я никого не убивала на той поляне, — с придыханием пробормотала я.

Джинн глубоко вздохнул и поднялся вместе со мной, чтобы прислониться к бревну, которое тут же занялось пламенем.

— Но ты убивала прежде, — уточнил Кинар.

Врать ему не хотелось, и мне нечего было стыдиться.

— Я прожила долгую жизнь до встречи с тобой. Была отвергнута своими сородичами и… Мне не раз приходилось забирать жизни.

— Только разрешёнными способами?

— Нет, — я вспомнила сестёр, умирающих в моих объятьях… а затем тех, кто когда-то были моей семьёй.

— За это грозит…

— Я понесла наказание.

— Какое? — это не было болезненным любопытством. Рядом со мной был дознаватель.

— Предусмотренное моим Домом. Я не могу говорить о наших законах. Но любой суд признает расплату достаточно суровой.

— Что они сделали с тобой? — Кинар притянул меня ближе и невесомо касался растрёпанных волос.