Барретт молчал, лишь внимательно сканировал меня, свернувшуюся клубком у стены, и не предпринимал никаких шагов. Казалось, его не удивили мои слова. Внезапно он, не торопясь, встал с кресла и, без труда преодолевая вакуумную пропасть между нами, медленно подошел ко мне. Присев на корточки, он протянул руку и уверенно провел пальцем по моей щеке, читая мои глаза и сканируя мою энергетику, как когда-то в нашу первую ночь в Нью-Йорке, когда ласкал меня, сидя в кресле.

И вновь я ощутила то же состояние: я не обвиняла, не выносила приговор и не приводила его в исполнение — мое сердце, так же как и разум, сделало свой собственный выбор: та часть сердца, которая безжизненно крепилась на остове, дала о себе знать — от Его прикосновений я ничего не почувствовала.

Я апатично смотрела на Барретта и понимала, что сейчас перегоревшая лампочка моей души перестала светиться любовью к нему. И я не знала, временная это поломка, или навсегда. Мой взгляд перестал излучать нежность, которую я всегда ему дарила, а моя энергетика стала холодной, как комната, в которой выключили свет и устроили сквозняк. И все, что я могла сейчас делать — апатично смотреть на него, не считая нужным прятать глаза.

Получив ответы, он едва заметно кивнул, будто убеждаясь в своих выводах, и, поднимаясь с корточек, спокойно произнес:

— Можешь уезжать к Максу. Джино будет ждать тебя в гараже. Твои вещи перевезут в твою квартиру завтра.

С этими словами он флегматично развернулся и, не торопясь, направился наверх. Я смотрела, как он спокойно поднимается по лестнице, и понимала — ЧЕРТА ПОДВЕДЕНА. Та часть моего сердца, которая все еще любила Его, тупой болью отдалась в груди, и я закрыла глаза, глотая слезы. То, чего я больше всего боялась, теперь неумолимо настигло меня — Я ТЕРЯЛА ЕГО. И по иронии Бога или Дьявола, я теряла его осознанно, по своему же собственному выбору.

Собиралась я недолго — моих вещей в резиденции было совсем немного — практически всю сумку заняли книги и, оставляя на столе кошелек Шанель с кредитной картой, я посчитала нужным оставить и записку:

"Не надо перевозить вещи. Все свое я забрала."

Единственное, чем мне пришлось воспользоваться по причине холодной погоды, были кашемировое пальто и сапоги, которые я планировала вернуть с Джино.

Выходя из комнаты с багажом и Тигром в переносном домике, в коридоре я увидела Лата — он стоял у лестницы и будто ждал меня.

Я грустно ему улыбнулась и медленно начала подходить к парню, но увидев его лицо, резко остановилась — Он смотрел на меня, как на предателя, и в глазах читалось осуждение моего выбора. Он пришел и ждал меня не для того, чтобы проститься, а для того, чтобы осудить.

Несмотря на этот взгляд, я не сердилась и все же подошла к нему — было еще одно дело, которое я хотела и должна была сделать.

— Лат, могу я тебя попросить кое о чем? — тихо произнесла я, но он не ответил, и по его отстраненному холодному виду я поняла, что он больше не желает исполнять мои поручения.

Я молча опустила сумку и домик с Тигром на пол и, подняв ладони к своему затылку, сняла с шеи цепочку с крестиком мамы.

Взяв руку Лата, я положила в его ладонь самый ценный для меня оберег и тихо произнесла:

— Пусть Его оберегает и хранит Бог.

Он сжал пальцы, тем самым говоря, что он передаст мой прощальный подарок, а я, обняв парня, прошептала ему на ухо "спасибо".

Лат аккуратно спрятал крестик в нагрудный карман льняной рубашки и все с тем же отстраненным видом подхватил мою тяжелую сумку и Тигра.

Выехав из резиденции в темную дождливую пустоту, я неуютно поежилась, отмечая про себя, что в самые нехорошие переломные моменты моей жизни всегда идет дождь, будто природа плачет вместе со мной. Я развернулась лицом к резиденции, прощаясь со своей любовью, и почувствовала, что по мере того, как меня увозил прочь джип Барретта, увеличивая между нами расстояние, я уходила из зоны Его ответственности. Моя орбита отдалялась от его Звезды-Солнца все дальше, и я осязала, как Он перестал удерживать мою маленькую планету своим мощным притяжением. Его особняк становился все меньше, и как только он скрылся из поля моей видимости, я ощутила, как моя планета безжизненно зависла в пустоте, и теперь я была сама по себе.

— Дэнни, ты где? — я бросила взгляд на идеально убранную просторную студию в стиле "лофт", где можно было бы незаметно разместить самолет, но квартира казалось пустой.

"Опять прячется", — вздохнула я и, привычным движением бросив ключи на журнальный столик, направилась в ванную.

— Малыш, ну где же ты? Я соскучилась по тебе, а ты прячешься… — открыла я дверь, но там оказалось пусто. — Так же и обидеться можно.

Я задумчиво прикусила щеку и вновь осмотрелась по сторонам — обычно он прятался либо за кроватью, в так называемой зоне спальни, либо позади рабочего стола в области "кабинета". Не обнаружив его ни в одном из предполагаемых мест, я решила не продолжать поиски — в эту игру мы уже играли не раз.