Так и не размыкая век, я тихо спросила:

— Как ты узнал?

— Видео из клуба на Пхукете.

Я кивнула, понимая, о чем он, — пытаясь избавиться от назойливого поклонника, я применила прием крав-мага. Но внезапно, осознав услышанное, я открыла глаза и внимательно посмотрела на него.

— Значит… ты узнал не сегодня… Ты знал уже давно…

— Конечно, — пожал он плечами, а я продолжила ход своей логики:

— И ты только сегодня узнал, что это был именно Макс?

— Нет. Я узнал в тот же день, когда посмотрел видео. Нетрудно было вычислить, — устало произнес он, потирая переносицу. — Дальше было делом трех минут выяснить о твоих похождениях и в серверную, и в тир с Глоком.

Я кивнула, понимая, что от него не укрылось ничего, и тут же нахмурилась, пытаясь понять логику его сегодняшнего поступка. Внезапно, вспомнив слова Макса в тире "Я могу оказаться врагом", я вскинула взгляд на Барретта, и мое сердце забилось от волнения. Эльза могла и не знать о предательстве сына, вернее, ей просто не сказали, пощадили и выставили меня причиной этой беды:

— Макс… он оказался предателем?

— Нет, — коротко информировал он, и я почему-то была уверена, что Барретт не врал.

Я вновь опустила глаза и, наткнувшись взглядом на носок, нахмурилась. Может…

— Это ревность? — резко вскинула я голову, вытирая щеку от слез. — Если ты думаешь, что…

— Нет, — устало откинулся он в кресле, прерывая мою речь, — я знаю, что ты мне верна, и между вами ничего не было.

— Тогда зачем ты…? — и я замолчала, не в силах произнести главные слова.

— Тебя это не касается, — спокойно отрезал он, давая понять, что он не намерен передо мной оправдываться или отчитываться, а я кивнула, делая свои собственные выводы, — для меня ответ был очевидным: это была казнь, пусть мне и не было ясно, почему сроки ее исполнения были перенесены на сегодня.

Между тем Барретт медленно стал снимать перчатки, и я, наблюдая, как он уверенными движением стягивает с пальцев черную дорогую кожу, внезапно поняла, для чего они были нужны — чтобы на кистях не осталось следов. Я вспомнила, как он хладнокровно выбивал душу из мешка в спортзале, и на мгновенье зажмурилась, понимая, что происходило с Максом.

— Ты жесток.

Барретт, не прекращая снимать перчаток, едва заметно кивнул, будто ожидал этих слов от меня и знал наверняка, что я сделаю такие выводы.

— Ты знала, с кем имеешь дело, — тихо, но уверенно произнес он, устало кладя перчатки на подлокотник.

Да, я знала, с кем имела дело, и никогда не питала иллюзий на счет Барретта — не зря его называли Хищником и Дьяволом, но я не осознавала, насколько темной может быть эта сторона натуры Барретта, не осознавала пределов ее власти, наивно надеясь, что у Дьявола могут быть пределы, хотя бы по отношению к своим, а не врагам.

Я опустила голову на колени и закрыла глаза.

Я не бросалась громкими обвинениями, не выносила приговор и не приводила его в исполнение — я никогда не считала себя ни обвинителем, ни судьей, ни палачом, мое сознание всего лишь делало свой собственный выбор: мой разум отказывался воспринимать Барретта — я не могла ни видеть Его, ни слышать Его голос. Каждый раз при взгляде на Барретта перед глазами появлялся избитый Макс, а в голове звучал голос Эльзы "Сын в реанимации".

Мозг посылал этот импульс в сердце — и его пробивало электрическим током, под воздействием мощного вольтажа рвало в клочья, отдавая в груди пыточной болью. Я осязала пальцами рваные кровоточащие края и дергающуюся в болезненных судорогах плоть. Одна часть сердца продолжала любить Барретта, любить больше, чем саму жизнь. Я всегда знала, что это мой Мужчина — я принадлежала ему целиком и полностью, я была рождена для него и предназначена ему свыше. Но другая часть, безжизненно болтаясь на сосудах, сгорела и почернела, как лопнувшая лампочка на проводах, которая была не в силах справиться с высоким напряжением в сети.

Последствия наших поступков. Они неизбежны.

Как брошенный в воду камень создает круги на воде, как неверный шаг в сторону мины создает взрыв, так и наши поступки влекут за собой последствия. И сейчас мои поступки привели меня на мину. Послышался характерный металлический щелчок взрывателя, и мир остановился.

Как иногда одна минута, одно слово, один поступок может круто изменить нашу жизнь. Последствия. Последствия принятых когда-то нами решений как шлейф тянутся за нами, неумолимо настигают нас и… наказывают.

Я застыла на мине, отчетливо осознавая, что как только я сдвинусь с места, произойдет взрыв, рушащий мое счастье, которое я выстраивала кирпичик за кирпичиком, склеивая их своей любовью и терпением. Взрыв, ломающий наш с Ним мир.

Подняв голову, я посмотрела на Барретта, такого родного и чужого одновременно, и тихо соскользнула с мины.

— Я не поеду в Германию. Я еду в больницу к Максу, — уверенно произнесла я и почувствовала, как между нами вырастает воронка от взрыва, создавая пропасть из пустоты.