Мне казалось, что вокруг меня стало очень много жизни, каждый день что-то происходило – то распустится новый цветок, то прилетят птицы в гнезда под крышей, то взойдут травки, что посеяла Линк. Последнему девочка радовалась особенно , а еще Ушастику, что вопреки прогнозам не сдох, а все еще щурил свои черныe глаза и шевелил огромными ушами. Лисенок даже начал вставать и шатаясь переползать на очередное солнечное пятно, когда светило меняло свое положение.

Стремительное пробуждение природы в этом краю сбивало с толка и заставляло замирать посреди двора, судорожно втягивая густые и пряные запахи, впитывая солнце и тепло.

И я уже готова была поверить, что все образуется, когда дикарь снова напомнил о себе. Грубо и отвратительно.

Я успела уложить Линк и только уселась в кресло – качалку на террасе, намереваясь сшить очередную брошь, как этот мужлан вырос передо мной.

– Ай, - дернулась я, уколовшись иглой. Подняла возмущенный взгляд. – Вы напугали меня. Ты напугал…

Хенсли вырвал из моих рук шитье и дернул, поднимая.

– А ну идем!

– Куда? Хенсли, отпусти меня. Да прекрати ты!

Не обращая внимания на мои вопли, сосед протащил меня через двор и втолкнул в дверь своей половины.

– Что… – начала я и запнулась, поняв, что не могу говорить. Резкий запах тухлятины выбивал слезы из глаз и дыхание из груди.
– Что это такое?

– Ты мне скажи?
– яростно прорычал Хенсли. Я покосилась на соседа, пытаясь не дышать. Его лицо украшала темная щетина, глаза лихорадочно блестели. – Что ты сделала с моим домом?

– Я? – изумилась, отшатываясь.

– Ты! – рявкнул мне в лиц дикарь и схватил за плечи. – Что ты сделала? Отвечай!

Я уже хотела заорать, чтобы он катился в помойную яму, но прикусила язык. Яйцо. О Великие Духи. Я совсем забыла о нем! О яйце, что спрятала, когда хотела отомстить наглому соседу!

– Так и знал, что это твоих рук дело, – с отвращением протянул Хенсли, правильно истолковав выражение моего лица. И снова встряхнул меня.
– Вот, значит, как, истра Лэнг? По-хорошему не желаешь?

– Я забыла об этом, – беспомощно начала я, Шерх скривился. – Забыла! Хотела немного проучить , а потом забыла. Вот же жрот!

– Это какое-то заклинание? – он дернул носом и болезненно скривился.

Я с трудом удержала смешок. Вот смеяться сейчас точно не стоит, а то ещё придушит.

– Это яйцо, – со скорбной миной произнесла я.

– Чье?

– Куриое. Вот же жрот… Аж глаза режет!

– Вот именно! – снова рaзозлился он.

– Слушай, не надо так нервничать. Надо просто его убрать…

Я опасливо покосилась на угрожающе замершего мужчину и метнулась к тайнику с протухшим «кладом».

– но там, - доверительно показала я место.

– Там?
– Шерх прищурился. – Убирай, раз оно там! А потом вымоeшь мне полы. Тщательно!

– Что?

– Полы, - взгляд Хенсли мне совсем не нравился. Вот ни капли.

– Не буду я тебе ничего мыть! – попыталась я возмутиться.

Он медленно моргнул. А потом сделал шаг и запер дверь.

– Мы же тут задохнемся! – завопила я.

– Начинай! – процедил он.

– Что?

– Мыть! – рявкнул Хенсли мне в лицо. Глаза его недобро блеснули, в сочетании со щетиной, грязной курткой и шрамом выглядело это пугающе. А понимание, что дверь заперта,делало ситуацию и вовсе неприятной. И все же я попыталась сопротивляться.

– Не буду я ничего тут мыть. Ты сам виноват, что угроал мне…

– Я сейчас начну не просто угрожать, а наказывать, – прищурился дикарь, скрипя зубами.
– Тебе не понравится. Кран найдешь в ванной. И ведро.

Я все-таки предприняла попытку сбежать, надеясь на эффект неожиданности. Сделала шаг в указанную сторону, а потом резво рванула к двери. Но стоило коснуться ручки, как сильная рука обхватила меня поперек туловища и потащила к купальной комнате.

– Пусти, гад! – взвизгнула я, отбиваясь. Хенсли и пустил – втолкнул в маленькое помещение, где стоял таз под латунным краном.

– Пока все не отмоешь, не выйдешь, ясно тебе?
– угрожающе произнес дикарь.

– Окна хоть открой, – простонала я.
– Сволочь!

Он просверлил меня взглядом, но ставни распахнул, впуская ночную свежесть и запах жасмина.

– Приступай.

И уселся на подоконник, не спуская с меня глаз.

Я мысленно наградила деспота кучей нелестных эпитетов, а заодно и себя - за глупость. И как я могла забыть про это яйцо? Отомстила, называется… Кривясь, извлекла тухлятину из тайника и спустила в канализацию. А потом со вздохом приступила ко второй части. На полке нашлось дегтярное мыло,так что я бросила кусочек в теплую воду и потащила ведро в комнату. Здесь дышать удавалось с трудом.